Преодоление смерти в монашеской жизни

Истинного монаха выдает исходящий от него свет, подобный присутствию Господа. “Если скажут вам: “вот, Он в пустыне”, – не выходите; “вот, Он в потаенных комнатах”, – не верьте; Ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого” (Мф. 24:26-27). Монах не говорит по-житейски: “Сделайте то или это”, не высказывает своего мнения, но излучает утешение. Рядом с ним ты чувствуешь безграничное спокойствие и уверенность. Все наполняется светом, и все сомнения разрешаются без лишних слов. Ты начинаешь любить Христа и жизнь, не боишься смерти.

Такие монахи, неизвестные, безымянные, но исполненные света, существуют. Я знал одного из них. Он был наполненным человеком. Пожалуй, это слово наиболее точно описывает его.

Он был подобен глиняному сосуду, маленькому и хрупкому, в котором таились сокровища невыразимой радости. И радость эта изливалась из него, наполняя все вокруг и благоухая. Свет пронизывал все его существо. Говорил он или молчал, спал или бодрствовал, радость эта оказывалась выше его сил и вырывалась из его сердца, изливалась слезами, воздыханиями, порывами. Находился он рядом или отсутствовал, этот монах всегда обладал той же благодатью и силой.

Его присутствие, память о нем, чувство его близости и сам факт его существования излучают нечто особенное, нематериальное, успокаивающее. Это возрождает человека, успокаивает его волнение, умиряет гнев, просвещает ум, окрыляет надеждой, готовит к борьбе, несущей тишину и мир всем людям. Здесь непрестанно рождается нечто превечное и неприкосновенное, отсюда исходит нечто цельное и неистощимое.

Каждая часть, каждый фрагмент несет в себе таинство целого, и это целое – нечто иное, новое, небывалое, неслыханное и невиданное. Всем он говорит одни и те же слова, но каждый получает то, что ищет, в чем нуждается. И суть не в том, что он говорит, а в том, что исходит от него, – в духе, заключенном в его словах. Этот дух движет его сердцем и языком. Дух выстраивает фразы и иллюстрирует каждый звук сказанного им.

Он – инструмент, лира Духа Святого, вибрирующая от Его дуновений. Потому и мелодия, издаваемая этой лирой, вдохновляет тебя и уносит в неведомые края. Она глубоко человечна. Она облагораживает человека, разом разрешая все его трудности.

Этот монах заслужил рай своей кровью. Он уподобил себя куску материи, который разорвал и раздал всем вокруг.

Сейчас он свободно движется повсюду, иначе, чем кто бы то ни было другой. Везде он находит дом, ибо всегда сжигал свою келью из любви к ближнему. Везде, где он ступает, он находит твердый камень, ибо сам он пал на землю и дал ближнему пройти по себе. Слова его всегда точны и образны, ибо он ни разу не обманул, не ранил человека и не обидел ни одно существо. Он смягчил боль и рану целого мира.

Его голос тих, дыхание прерывисто, руки дрожат, ноги подкашиваются. Но он крепко стоит на ногах, ступает твердо, шагает решительно. Он видит, любит, идет вперед. Он свободен. Он – человек будущего века, потому и единственный, кто может истинно говорить о нем. Незаметный, сам он замечает всех и вся.

Он – луч света, покой, плодородная чистота, изобилие плодовитого девства. Все тело его сияет изнутри, излучая свет и радость. Он подобен весеннему ветру, свежему, легкому, чистейшему, несущему с цветущих долин его сердца и склонов его святых мыслей живоносные ароматы и миро.

Рядом с ним ты очищаешься, облачаешься в благодать по благодати. Этот человек – образ богословия, святости, откровение во Христе, единства двух природ.

Тело его питается и пребывает в этой жизни благодаря духовному опыту, который питает тело, наполняет сердце, а кости его укрепляет небесная манна.

Он знает Бога страшного и человеколюбивого, как сказано в Божественной литургии. Он слаб, хрупок, словно паутина, но вместе с этим всесилен. Он принимает волны благодати, невместимые глиняным сосудом его тела. Они изливаются из него, обжигают. Все внутри него и вокруг него становится непреступным светом.

Он подобен океану света, где ты можешь плавать на протяжении всей жизни, где плавает и спасается все творение и вся человеческая история.

Божественный дух несет его тело и оживотворяет все его существо. Он гораздо более осязаем, реален, чем все иное, что нас окружает. И тело его наполнено светом и сияет.

Он естественен и свят. Это совершенный человек и Бог по благодати. Он никогда не лжет. Он не творит, но порождает и ниспосылает. Не говорит, но делает. Не рассуждает, но любит. Его мысли – действия. Слова – творение. Его отсутствие по благодати наполняет все вокруг. Его присутствие открывает пространство для всего. Он наделен другим пониманием жизни, мира, расстояния. Он не присутствует в мире, одновременно созидая его (“вселенную утвердил молитвами твоими”).

Он недосягаем для вмешательства. Если ты попытаешься поразить его, твои стрелы не найдут его. Он невидим для них. Но если ты будешь нуждаться в нем, где бы ни был, он будет рядом. Ибо только для тебя живет.

“Я получил образ Божий и не сохранил Его, Он воспринимает мою плоть, чтобы и образ спасти, и плоть обессмертить” (Григорий Богослов, слово 38 на Богоявление).

Рядом с ним ты понимаешь богословие святого Григория Паламы. Ты чувствуешь, как от его святой и недосягаемой для тебя сущности, изливается и исходит беспрепятственно и неиссякаемо некая необъяснимая благодать, которая дарует и тебе, и твоему и телу и душе свой животворный свет.

И подобно солнцу, дающему жизнь всему творению, свет этого монаха делает возможным, чтобы в каждом человеке расцвела жизнь.

Он не ограничивает, не воинствует. Не преграждает путь, не устраивает человеческие дела. Он помогает каждому обрести себя, полюбить свою жизнь, ведя его к свету невечернему.

Все исповедаются ему, и он – всем. Каждый, не раздумывая, рассказывает ему о всех тайнах своей жизни, с доверием открывая ему сердце, как цвет раскрывает свои лепестки солнцу. А сам он не боится, что кто-то узнает о тайнах его жития. Часто он опускает занавес молчания между своей сущностью, бурлящей и всесветлой, и болящими чувствами человека, посетившего его. Ведь, быть может, увидев его, человек ослепнет. Так монах позволяет свету мягко и безмятежно успокоить, просветить, утешить и обрадовать человека, брата своего по образу Божьему.

Он не пугает тебя своими аскетическими подвигами, но успокаивает прикосновением Божественной любви, в которой сам он пребывает денно и нощно.

Во время вашей беседы он вежлив и внимателен. Он знает, видит и любит, будучи уверенным, что произойдет в конечном итоге. И действует, руководствуясь истиной жизни и человека.

Он, словно хирург, разоблачает одну за другой твои внутренние трудности. После этой операции ты не испытываешь боли. Некто другой пострадал за тебя – Господь Иисус. И сейчас ты испытываешь успокоение, которое принесли нам Его страдания: “Прииде бо крестом радость сему миру”.

Он дает тебе увидеть и осознать это, каждый раз спрашивая о том, что ты чувствуешь в ходе вашей беседы. И ты видишь, что он лишь рассудительно помогает тебе, не вмешиваясь грубо и не прибегая к волшебству, но открывая лишь естественные способности твоей сущности. Он оставляет тебя свободным узником истины, свободы и действительности, как она есть. И ты уходишь от него утешенным, просвещенным, успокоившимся и полным сил. Ты возвращаешься к своим делам, идешь, куда хочешь, тем не менее, всегда оставаясь здесь. Ведь сюда тебя привел твой жизненный опыт, сделавший это место твоим Синаем, где Господь увидел Моисея, а Моисей – Господа. Некая пуповина духовно связывает тебя с этим местом и опытом. И эта пуповина по-матерински питает, оживотворяет и растит в теле Церкви духовно новорожденного, нового человека, рожденного Святым Духом.

Рядом с этим монахом ты чувствуешь, что истинной была жизнь древних святых. И он, умирая для этого мира, живет рядом с нами иным образом – в Духе Святом. Он показывает нам, что никогда нас не покинет. С ним ты чувствуешь, что находишься на Страшном суде. Тебя судит его любовь, которой ты не достоин, проницательность, чистый взгляд, который не осудит тебя. И ты понимаешь, каким будет суд Божий. Чувствуешь, что есть бессмертие души в христианском понимании. Какими будут воскресшие тела. Настоящее и будущее объясняются не посредством рассуждений, но через явление и проявление жизни.

Ты наблюдаешь Богоявление и истинное человекоявление.

Твоя жизнь принимает иное, эсхатологическое направление. И человеческое тепло и надежда наполняют последние времена.

Становится ощутимым присутствие древних святых, и благодать новых выходит за пределы истории, ведя нас из сегодняшнего дня к вечности. Живут или умирают, они свидетельствуют о силе Воскресения, показывают величие человека и заповедный свет Царства Небесного, для которого мы были созданы. Они указывают нам, что не существует различия между старым и новым в Церкви, в Теле воскресшего Христа, обновляющем все сущее.

Некий молодой монах писал старому авве:

“Я читаю святого Исаака Сирина и нахожу в этом нечто истинное, героическое, духовное, выходящее за пределы времени и пространства. Я чувствую голос, впервые раздающийся в неизвестных и закрытых глубинах моего сознания. Хотя он столь далек от меня исторически и географически, он вошел в дом моей души. В тихий час он говорил со мной. Он сел подле меня. И хотя я многое прочел, многие люди были в моей жизни и сейчас живут подле меня, никто не был столь рассудителен и никому я так широко не распахнул дверь своего дома. Или, лучше сказать, никто не показывал мне столь по-братски и с такой любовью, что внутри меня и внутри человеческой природы есть такая дверь. Дверь, ведущая в безграничное и необозримое пространство. Никто не открывал мне эту невыразимую истину, что весь этот мир принадлежит человеку.

Впервые я ощутил святую гордость и восхищение человеческой, или, точнее сказать, богочеловеческой природой. Это было даровано мне, как благословение, через присутствие святого, уже отошедшего от мира и смущения греха.

И он принадлежал человеческой природе. Я рад этому и наслаждаюсь благодеянием его благословения. Принадлежа к моей природе, он вливает в меня живоносную кровь своей свободы. Он открывает мне истинного человека. Своим присутствием, которое я ощущаю, он говорит мне, что мы вместе. Он является не чем-то непохожим на меня, но истинной моей сущностью, чистым цветком человеческой природы”.

Закончим наше повествование утешительными словами пророка: “говорит Господь, Которого огонь на Сионе и горнило в Иерусалиме” (Ис. 31:9).

И все мы можем назвать себя блаженными, ведь на Сионе Православия – Святой Горе – мы имеем племя святых аскетов, а в Горнем Иерусалиме – столько близких, которые живут для нас, являя собой свет и надежду в нынешней и будущей нашей жизни.


Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий