Слова учительные

На Каруле жил один монах, вот как-то он мне и говорит:

— Отец Ефрем, я болен, приди меня причастить.

— Ладно. Приду и причащу тебя, в такой-то день после литургии.

У меня есть такая маленькая коробочка, как вот эта чашечка кофе, которая герметично закрывается. Я ее вешаю на грудь, как крест, и спускаюсь вниз, чтобы причастить того, кто имеет нужду в этом.

Старец Ефрем Катунакский

Когда священник разрезает частицы, — берет одну маленькую частицу (как чечевичное зернышко), кладет ее в святую лжицу и опускает в Честную Кровь. Так соединяются Тело и Кровь. Затем идешь и причащаешь брата, который тебя об этом просит.

Отслужил литургию. Когда я закончил потреблять, тогда вспомнил, что забыл взять частицы со святого дискоса, чтобы положить их в Дароносицу, ну и обагрить их [т. е. пропитать Кровью Христовой]. Забыл. Что поделаешь, я ведь тоже человек, забываю. «Брат, — говорю, — потерпи немного, я забыл». — «Хорошо».

Извещаю его опять, что в такой-то день буду служить, но уже внизу на Каруле. «Отслужу и там же тебя причащу». Он мне говорит: «Все же возьми Дароносицу с собой. Если увидишь меня в церкви, тогда я там и причащусь, а если меня нет, значит я не смог, и тогда придешь причастить меня в мою каливу». — «Буди благословенно».

— Отец Ефрем, — говорю я себе, — ну-ка собери мозги хорошенько, потому что сейчас их явно тебе не хватает. Ну вот, служу я, на антиминс кладу Дароносицу-коробочку, чтобы иметь ее на виду, когда положу частицу. Заканчиваю. Потребляю Дары. Ну, бестолковый какой, опять забыл! Да что ж это такое, что это за напасть такая!

— Брат, прошу прощения, опять забыл. Буду служить у себя, наверху, специально приду на Карулю, чтобы причастить тебя. Возьму на себя этот труд — спуститься вниз опять, потому что вижу — совсем мозги я растерял.

— Хорошо.

На литургии кладу Дароносицу на антиминс, чтобы ее видеть. Смотрю на Дароносицу, потребляю, и — ничего!

Помяни мя, Господи, да что же такое со мной! Да что же такое случилось со мной! Что тут скажешь? Ну, раз так, тогда я беру ту Дарохранительницу, где мы храним засушенные частицы. В Великий Четверток мы засушиваем частицы как сухарики. Достаю, значит, ее, расстилаю антиминс, открываю коробочку. Подвожу лжицу снизу, чтобы достать одну частицу, и поддеваю. Не поднимается Святой Хлеб! Надавливаю. Не поднимается! Что такое происходит? Вдруг подскакивает Святой Хлеб (хорошо, что упал на антиминс) — еще немного и упал бы вниз. Испугался! Может, думаю, частицы приклеились к муссе (муссой называется морская губка, которую утрамбовали, и она стала круглой, как камень, и на нее сверху кладем частицы, потому как, куда бы ты ни положил частицы, губка впитывает влажность) 1. Посмотрел на частицы — все в порядке, они свободны. А! Значит, брат имеет препятствие! Вот поэтому я, как служащий, все время забываю его просьбу. Потому что у него есть какое-то препятствие. Ладно, беру Дароносицу и спускаюсь вниз. Причастил его, а потом говорю:

— Отче, хочу сказать тебе один помысел, как твой брат и в большей степени, — как священник.

— Что ты хочешь мне сказать?

— Поисповедайся.

— Три раза исповедался, — отрезал тот.

— Послушай, брат мой, может, что-то забыл.

— Нет, — говорит, — ничего у меня нет. Три раза исповедался.

Ах так! Тут я уже не выдержал. Его поведение, его слова меня возмутили. Так разговаривать! Я стараюсь ради пользы твоей душевной... Человек же ты, мог что-то и забыть, как тот монах, что жил наверху, куда потом пришел старец Паисий. Он был из деревенских, и когда пришел час смерти, он никак не мог испустить дух, только все время видел диавола. Тот, кто обслуживал монаха, говорит:

— Видишь демона?

— Да, это демон.

— А-а, отец, — говорит, — это у тебя неисповеданный грех. Спроси демона, что за грех у тебя.

Умирающий спросил.

— Не испустишь духа, — ответил демон.

— Почему не испущу духа, проклятый демон?

— Потому, что у тебя грех неисповеданный.

— Какой грех?

Демон не может ему ответить:

— Ой, Мария, — потом говорит, — меня вынуждает. (С Пресвятой у него вражда, демоны Ее Марией называют. )

В конце концов диавол ему напомнил, что тот монах был когда-то женатым, и те дети, которые рождались, умирали. И когда был последний ребенок, он пошел к одному магу, и тот ему наколдовал. Вот это и было не исповедано монахом. Монах поисповедался, затем упал — и испустил дух.

— И ты, отец, тоже человек, тоже что-то забыл. Он «три раза исповедался»! Я с ним по-хорошему говорю, а он мне... «Отец, — говорю, — то-то и то-то происходит».

— Знаешь, что мне говорит помысел? — спрашивает он. — Что?

— Ты берешь кусочек хлеба, смачиваешь немного вином и приходишь меня причащать.

— Помяни мя, Господи! Такое делать, отец, да зачем мне это? Ну ладно, тебя я могу не уважать, могу не любить, но хотя бы ради труда, который совершаю, спускаюсь к тебе из дому, чтобы причастить тебя хлебом? — говорю ему. — Где же тогда совесть?

Вот что значит — довериться своему помыслу. И каков результат: он стал недостоин причаститься!

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий