Слово в Великий Понедельник

Смоковница

Свт. Иннокентий Херсонский

«Утру же возвращъся во град, взалка.
И узрев смоковницу едину при пути,
прииде к ней, и ничтоже обрете на ней,
токмо листвие едино, и глагола ей:
да николиже от тебе плода будет во веки.
И абие изсше смоковница»
. (Мф. 21; 18-19).

Такова, братие, сила Божественного глагола! Как всемощное: «да будет!» самому ничтожеству дает бытие и жизнь; так всемощное: «да не будет!» все мертвит и уничтожает.

Но что за перемена с Господом и Спасителем нашим? Во все время служения Своего, Он только учил, прощал, питал, исцелял и воскрешал; а теперь, под конец служения, — изрекает проклятие! Почему и для чего так наказана смоковница? — Потому что она не удовлетворила гладу, как можно подумать, слыша слова: «взалка», и прииде к ней, «и ничтоже обрете на ней»? — Но, Кто провел сорок дней в посте и, несмотря на глад, с него­дованием отверг предложение искусителя — обратить камни в хлебы. Тот мог теперь потерпеть голод еще несколько часов, пока достигнет города; и всего менее мог обратить чудодейственную силу Свою на отмщение невинному древу. И не Он ли Сам говорил ученикам, когда они на источ­нике Сихемском приглашали Его подкрепить Себя пищею: «Аз брашно имам ясти, егоже вы не весте... Мое брашно есть, да сотворю волю Пославшаго Мя»! (Ин. 4; 32, 34). Ужели недостало этого Божественного брашна теперь, когда предлежало довершить на Голгофе самую трудную часть определений этой всесвятой воли? И как бы, наконец, преподавая ученикам наставление о вере и молитве по случаю проклятия этой смо­ковницы, Спаситель мог сказать им: «егда стоите молящеся, отпущайте, агце что имате на кого» (Мк. 11; 25), если бы Им Самим смоковница проклята была во гневе и по личному неудовольствию на нее? Все это, не говоря уже о других обстоятельствах, ясно показывает, братие, что про­клятие смоковницы последовало не в отмщение или наказание древу (та­кой поступок был бы несообразен не только с Божественным достоин­ством лица Иисусова, но и с природою древа), а для цели высшей. Это было одно из тех действий символических, которыми Спаситель вместо слов выражал иногда высокие истины Своего учения. Смоковница тем удобнее могла быть употреблена теперь символом, что она уже служила им некогда в одной из притчей Спасителя. Памятуете ли эту притчу? Вот она! «Смоковницу имяше некий», — так говорил некогда Господь народу, — «в винограде своем всаждену: и прииде ища плода на ней, и не обрете: рече же к винареви: се, третие лето, отнелиже прихожду, ища плода на смо­ковнице сей, и не обретаю: посецы ю (убо), вскую и землю упражняет? Он же отвещав рече ему: господи, остави ю и се лето, дондеже окопаю окрест ея, и осыплю гноем, и аще убо сотворит плод: аще ли же ни, во грядущее посечеши ю» (Лк. 13; 6-9). У этой притчи, как видите, нет окон­чательного заключения. Не видно, что последовало по истечении гряду­щего лета с смоковницею: исправилась ли она и начала приносить пло­ды? Или осталась бесплодною? Если осталась бесплодною, то посечена ли действительно? — Не видно, говорю, этого. А видеть это, то есть, что угрозы Божественные не суть праздные слова, весьма нужно для нас. Ибо плоть и кровь наша любят обманывать и усыплять дух наш между про­чим и ложным упованием, что Господь милостив, и потому не исполнит над нами угроз своих. Настоящее проклятие смоковницы ниспровергает это обольщение чувственности, показывая решительно, что как есть вре­мя милости и долготерпения, так есть время суда и осуждения; что самая полнота любви, с которой Божество явилось на земле в лице Богочелове­ка, служа прибежищем для покаяния, не есть защита для нераскаянно­сти, и что та же любовь умеет не только восходить на крест для искупле­ния кающихся, но изрекать осуждение на нераскаянных. Вот смысл сим­вола смоковницы! Вот цель ее проклятия!

Участь, постигшая бесплодную смоковницу, прежде всего выражала судьбу народа Иудейского. Вчера был день для него самый решитель­ный: ожиданный Мессия явился пред ним в виде кроткого Царя, предска­занного пророками; надлежало узнать и признать Его в этом качестве; от этого зависело все. Почему Сам Спаситель при входе в Иерусалим со слезами изрек: «О, если бы ты хотя в сей день твой уразумел то, что слу­жит к благосостоянию твоему!» Иерусалим не уразумел этого; кроме вос­клицания невинных детей: осанна Сыну Давидову! (Мф. 21; 15) — все про­чее и великое и малое, и старое и юное осталось равнодушным и непо­движным: смежило глаза, чтобы не видеть, заткнуло слух, чтобы не слышать (Лк. 19; 42). Посему завтра, в заключение последней оконча­тельной речи к народу в храме, Господь скажет: «се, оставляется дом ваш пуст»! То-есть скажет целому народу подобное тому, что сказано сейчас смоковнице: отселе да не будет на тебе плода!

Но, изображая собою участь народа Иудейского, проклятая смо­ковница выражает судьбу и каждой души грешной и нераскаянной. Все мы, братие, подобны древам, которые для того насаждаются небесным Вертоградарем, для того поливаются, очищаются, окапываются, чтобы во время свое цвести и приносить плоды. Души добродетельные соот­ветствуют этому святому предназначению; почему само слово Божие уподобляет их древам, стоящим при исходищих вод, которые всегда почти зеленеют и бывают весьма плодоносны; а души грешные и не­раскаянные есть древа бесплодные, которые множеством листьев толь­ко показывают вид жизни, а на самом деле ничем не награждают тру­дов, над ними положенных. Что делать небесному Вертоградарю с та­кими древами? — И Он, подобно земному вертоградарю, употребляет разные средства к их поправлению. Но когда эти средства, заботы и труды остаются без действия над нераскаянным грешником, правосу­дие небесное изрекает наконец грозное определение — посечь бесплодное дерево и бросить в огонь! — Ангел смерти исполняет определение это над бедным грешником иногда с такой внезапностью и рвением, что и нехотящий воспоминает при этом слова Давида: «мимо идох, и се не бе, взысках и не обретеся место его!» А иногда ознаменованный небес­ным отвержением грешник остается еще на некоторое время в живых (подобно как проклятая и иссохшая смоковница, без сомнения, еще за­нимала несколько времени свое место); но эта жизнь страшнее самой смерти. Для имеющих очи видеть нет ничего более жалкого, чем вид этих живых мертвецов. Несмотря на роскошь и великолепие, их неред­ко окружающее, на них видимо лежит печать суда и отвержения; во­круг них хлад и мертвенность; близ них уныние и тайный страх.

Иссохшие убо смоковницы за неплодие прещения убоявшеся, бра­тие, плод достоин покаяния принесем Христу, подающему нам велию милость. Аминь.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий