Своими глазами. Часть II. Хитрость змиева

3. Лишение духовенства прав

Он кричал: «Ошибка тут, —
Это я — еврей! . .»
А ему: «Не шибко тут!
Выйди, вон, за дверь!»
В. С. Высоцкий

В советской действительности духовенство и монашество вовсе лишены права вступить в религиозную общину. Епископ, священник, дьякон и монах — не могут быть членами «двадцатки» и ее исполоргана. Такой факт не основан ни на гражданском законодательстве, ни на каноническом праве, ни на здравом смысле. Вот мнение Народного Комиссариата Юстиции в 1924 году: «Священник может быть председателем собрания верующих или церковного совета лишь постольку, поскольку сам он состоит членом группы верующих и последними будет избран в председатели»33.

«Положение» назначает настоятеля храма «по своей должности непременным членом приходской общины и председателем ее Исполнительного органа»34.

Архиерейский Собор 1961 года исключил из «Положения» раздел IV «Приходы» и заменил его новой схемой управления приходом, изложенной на стр. 15–17 «ЖМП» № 8 за 1961 год в 12 статьях. По прямому смыслу этой схемы настоятель отстраняется от участия в хозяйственных функциях, связанного с пребыванием в «двадцатке» и ее исполоргане. Комментируя решение Архиерейского Собора, свят. патр. Алексий пишет: «Умный настоятель, благоговейный совершитель богослужений и, что весьма важно, человек безупречной жизни всегда сумеет сохранить свой авторитет в приходе. И будут прислушиваться к его мнению, а он будет спокоен, что хозяйственные заботы уже не лежат на нем, и что он может спокойно отдаться духовному руководству своими пасомыми»35.

«Как рядовые прихожане, так и члены церковных советов видят в священнике своего духовного отца и пастыря, обращаются к нему за советом и благословением как в личной духовной жизни, так и в приходской жизни в целом»36.

Уполномоченный смотрит реалистичнее:

1. Священник не может быть членом «двадцатки».
2. Не должен выдвигать кандидатов в исполорган, голосовать и участвовать в собрании.
3. Не должен даже присутствовать на собрании «двадцатки».

Проанализируем этот взгляд, ставший неписаным законом приходской жизни.

Членство

Духовенство и монашество — полноправные граждане СССР. Им дано право избирать и быть избранными в Верховный и местные совдепы. Почему они оказываются «лишенцами» в жизни религиозной общины?

— В «двадцатку» могут вступать только местные жители, — объясняет уполномоченный.
— Но я и есть местный житель, — отвечает священник. — Здесь прописаны я и моя семья.

Закон предоставляет право подписать договор и снять свою подпись. Прописался на жительство? Подписывай договор. Уезжаешь? Сними свою подпись. Как прописка. В городе, в общине.

Типовой устав религиозного общества, приложенный к инструкции НКО указывает в п. 6: «Списки членов общества ежегодно представляются в Отдел Управления Губисполкома»37. Следовательно, в них возможны изменения.

Еще одно объяснение этого странного факта дает Седюлин: «Поскольку культовые здания и другое имущество передаются верующим гражданам, а не какой-либо церковной иерархии, представители духовенства не могут входить в состав учредителей и членов исполнительных органов религиозных объединений»38 («Учредители» означают «двадцатку» — прим. автора). Это в тоне песенки про Мишку Шихтмана, которого в Израиль не пустили за то, что он — еврей.

Участие в собраниях

Лишаясь права быть членом «двадцатки», священник лишается права избирать и быть избранным в исполорган. Это последовательно. Но лишать священника права участвовать в собрании значит не только ограничить его права. Это значит ограничивать права общины, вторгаться в ее религиозную жизнь. Участие не исчерпывается избранием.

а) Как может реализовать священник право «давать советы», «высказывать мнение», на которое указывает святейший Патриарх? Если священник лишен участия в собрании, где же он будет давать советы? На дому? В частной беседе? Святейший Патриарх без сомнения имел в виду легальные контакты, а не подпольную деятельность.

б) Вопрос о том, молиться перед собранием или не молиться, не подлежит компетенции уполномоченного. Речь идет не о партийном, а о церковном собрании. Лишая священника права участвовать в «двадцатке» рядовым членом, уполномоченный не может лишить его права священнодействовать. Собрание, как любое дело, христиане начинают и оканчивают молитвой. Совершать эту молитву — прямая обязанность священника. Молитва необходима, ибо здесь разгораются страсти и противоречия. Решать, когда нужно и когда не нужно молиться — функция
священника, а не Рахимова.

Присутствие в собрании

Совсем ни в какие ворота не лезет третий вывод Рахимова: священнику запрещается под страхом лишения регистрации присутствовать на собрании «двадцатки». Типовой устав гласит:

«Общие собрания общества происходят открыто»39. Современный комментатор Седюлин пишет то же самое: «Как и все виды богослужений, деловые собрания верующих происходят открыто, и все вопросы решаются открытым голосованием большинством голосов»40.

Открытое собрание тем и отличается от закрытого, что на нем могут присутствовать все желающие, а не только члены «двадцатки». Закрытых собраний «двадцатки» закон не предусмотрел.  Но если религиозная община проводит «открытое» собрание, что мешает священнику на нем присутствовать?

Уполномоченный Рахимов признал недействительным собрание 21 января 1974 года по трем причинам:

1. Собрание проводили в храме.
2. До и после собрания читали молитву.
3. На собрании присутствовали не члены «двадцатки», в том числе священник.

Рахимов пояснил, что при этих условиях собрание лишено демократичности, так как священник своим духовным авторитетом подавляет членов «двадцатки». Он потребовал от священника письменного объяснения причин, побудивших принять участие в собрании «двадцатки». Объяснительную по тому же поводу требовали от священника республиканские уполномоченные по Узбекистану Рузметов и Кривошеев 27 ноября 1974 года. Уполномоченных интересовал не столько факт, сколько возможность использовать его в качестве повода для лишения регистрации.

И лишили регистрации священника. Так карала советская власть священника за одно лишь присутствие на собрании «двадцатки». Закон такого требования не содержит. Уполномоченные

допускают откровенный произвол. Пресекается легальное общение священника с Приходом вне богослужения. Другие контакты настоятеля храма с его Приходом не предусмотрены. «Двадцатка» обезглавлена и противопоставлена Приходу.

Законодательная мысль в практическом осуществлении доведена до абсурда. Присутствовать на собраниях религиозной общины, проводить их, давать советы и указания могут только атеисты: уполномоченные и представители горсоветов.

После «недействительного» собрания Рахимов сам провел собрание «двадцатки»:

Во-первых, в помещении церковной конторы.
Во-вторых, вместо молитвы в собрании читали Постановление «О религиозных объединениях».
В-третьих, Рахимов собственноручно выдворил всех «не членов собрания» за дверь.

Такой регламент Рахимов посчитал демократичным. Не по закону, а по праву сильного. Как в зоопарке.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий