Сыны Света. Часть вторая Афонские рассказы

Сыны Света: Воспоминания о старцах Афона, Иеромонах Хрисанф

Монах Геронтий

Среди зеленых лугов Афона сокрыт монастырь Симонопетра. В нем содержат быков и мулов, которых привозят из метохий, лишь бы они были мужеского пола. В прежние дни на моей памяти пастухом этого скота, или, как говорят на Афоне, «погонщиком», был отец Геронтий.

Родился отец Геронтий на Сикии, как раз напротив Святой Горы. После смерти жены он прибыл в монастырь, где познакомился с отцами, управлявшими метохиями обители в Сикии. Пройдя надлежащее испытание, он был пострижен с именем Геронтий. Стадо в монастыре не держали в стойлах, оно свободно ночевало у монастырской стены. Отец Геронтий созывал всех быков вечером и гнал их на водопой, приговаривая: «Ну, ну». Благословенный скот приходил к нему и ластился к его груди.

Если он недосчитывался одного мула или бычка, то, помолившись святому Модесту, отправлялся на поиски. И еще, всякий раз, когда он призывал имя святого Модеста, – недужная скотина сразу же выздоравливала.

В то время из Фессалоник, бывало, на Афон приезжали мясники, покупали этих бычков, а деньги мы отправляли на создание школ в порабощенных турками областях.

Отец Геронтий был очень кроток; и сейчас, когда я вспоминаю его, он как живой стоит передо мной, преисполненный молитвы. Он вызывал удивление всех в нашей общине.

Однажды братия спросили, как он стяжал свою кротость. Тот ответил:

– Когда я был в миру, мне приходилось пасти и коз, и овец, кого только ни приходилось выводить на пастбище. Но прибыл я в монастырь и услышал однажды чтение, как один человек гнал своего осла по дорогам и всякий раз, сворачивая, бил осла, чтобы он пошел куда надо. А затем осел отверз уста, по воле Всемилостивого Бога, да и изрек: «Что ты меня бьешь?» Я тут и понял, что плохо поступаю, когда злюсь на животных. Как можно бить тех, кто ничего не замышляют против меня? Вот я и сменил путь, – в своей душе. Сразу во мне воцарились мир и радость. Я понял всей душой, что должен подражать своим мулам, быть таким же послушным, как и они. Посмотри: куда бы я ни пошел, кричу им – и они подходят ко мне с великой радостью и ликованием. Со мной все доходят до луга, где позволено их пасти.

Зимой я очень огорчаюсь, что в нашем монастыре нет стойл и приходится прятать их в сарае; а оттуда они выходят, щиплют траву, потом же с радостью возвращаются спать в сарай. В нем я тщательно вычищаю весь навоз и отвожу подальше, а иначе будет влажность и мулы разболеются. Навоз забирает садовник для нужд в монастырского сада. А если навоза много – его берут и отшельники для своих грядок.

Вот таким кротким и внимательным был отец Геронтий. Он никогда не противился повелениям старца и эконома, хотя тот в наши дни был очень строг. Однажды он увидел, как я несу дрова в кухню, и сказал:

– Прошу тебя, отче Христ, будь бережлив, не трать спички зря. Ты видишь, что монастырю приходится утесняться. У нас всю ночь горят малые светильники, и за неделю уходит полбочки керосина. Ты еще маленький, поэтому нам, отцам, и надлежит тебя учить бережливости и вниманию. Вот посмотри, как ты вешаешь свою одежду сушить после стирки, – не нужно вешать ее на солнце, а то она выцветет и легко будет рваться. Ты увидишь, что одежда порвалась, и совесть тебя начнет обличать, и спасаться тебе будет труднее.

Я не видел отца Геронтия в последние дни его жизни, потому что ушел за подвигом в пустыню. Так и я в этом подвиге хожу-брожу, не зная даже, спасется ли моя душа.

А здесь, в скиту, в котором живу, все замечают, что нет ни одного осла или мула, на котором можно было бы возить дрова или снедь. Ведь в уставе скитского распорядка содержатся прещения монахам приводить с собой животных. Иногда, когда очень нужно, зовут мирян, и они привозят зерно на своих ослах, а ни для чего более скот нам не нужен.

Назад    Начало   Далее

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий