Сыны Света. Часть вторая Афонские рассказы

Сыны Света: Воспоминания о старцах Афона, Иеромонах Хрисанф

Духовник отец Аверкий

А теперь я расскажу вам немного об отце духовном наставнике и старце моего старца Азария. Он меня постриг в великую схиму в каливе Святой Троицы, когда на всей Святой
Горе знали о моем уходе из каливы Честнаго Предтечи. Тогда я был в полном отчаянии, но святая Анна протянула мне несокрушимую трость – старца Онуфрия, послушника блаженной памяти отца Мины Черногорца.

Однажды мы присели отдохнуть, и мой старец, отец Азария, начал рассказывать:

– Ты должен знать, что наш старец, отец Аверкий, родом из Анхиала, и родной язык у него болгарский. Но и по-гречески он не делает ошибок. Он – племянник митрополита
Смирнского Василия. Митрополит Василий такое дерзновение имел пред Всеблагим Богом, что даже турки, когда тяжело болели, шли к митрополиту, дяде нашего старца, и исцелялись.

Старцы каливы Честнаго Предтечи (стоят слева направо: отцы Нектарий, Аверкий и Иоанн)

Старцы каливы Честнаго Предтечи (стоят слева направо: отцы Нектарий, Аверкий и Иоанн)

Особенно благоговейно относился к митрополиту Василию турецкий наместник в Смирне, которого называли гяур Смирны. Он так полюбил христиан, что почти всеми
мастерскими в Смирне владели тогда ромеи.

Последователи Лютера и Кальвина, которых в простом народе называют «евангелистами», стали собираться в одном доме на молитвенные собрания, чтобы тайно проповедо-
вать свои ереси. Наконец, они набрались смелости и написали над входом в этот дом «Греческая Евангельская Церковь».

Когда Василий Смирнский увидел эту надпись, то однажды, воскресным днем, он пришел на их собрание и стал объяснять истину Православия и обличать заблуждения Лютера и Кальвина. Но они его не послушались, и через несколько дней митрополит вернулся с лестницей, замазал надпись «Греческая Евангельская Церковь» и написал «Лютеро-кальвинская церковь, а вернее, лжецерковь диавола, а не Христа». Митрополит Василий был столь ревностен в защите православной веры, что многократно ему угрожало мученичество, как прежде, когда много раз страдали мученики за Христа.

Дядя и племянник поддерживали общение и после ухода племянника на Афон. Когда митрополит Василий узнал, что в каливе Честнаго Предтечи стоят деревянные желоба, он
закупил жестяные трубы и отправил их для водоснабжения каливы, а также прислал и паникадило, которое и сейчас висит там в церкви1.

– Мы, – продолжил старец Азария, – нестяжатели. Мы продаем лимоны и апельсины, собранные в каливе, и на все деньги закупаем зерно на год. В Карею мы ходим редко, как
нам говорил блаженной памяти старец Аверкий:

– Монах из Святой Анны не должен выходить за скитскую ограду, чтобы не утратить хода деятельной добродетели: ведь только так монах может взойти к высотам внутреннего делания.

К нему приходило множество людей на исповедь. Многие стали к нему ходить после кончины блаженной памяти отца Саввы из каливы Воскресения Малой Святой Анны,
потому что он был послушен во всем, даже на лице выражая готовность сразу откликаться на любую просьбу. Все отцы знали, что его послушание безупречно и что в нем совершенно не осталось собственной воли. По древнему порядку Святой Горы Афон, они ходили к нему, советовались и освобождались от лукавых помыслов, которые внушали им бесы: уклониться от послушания и бесчинствовать хотя бы в душе.

Один из этих учеников, отец Кесарий из храма Рождества Богородицы, и еще некоторые, не помню их имена, всякий раз служили литургию босиком, было ли то летом или
зимой. Они подражали первоначальни-ку своего подвижнического предания, отцу Илариону Иверу, который совершал подвиг безмолвия над монастырем Дионисиат, в месте Птохопродром. А после, приняв на себя подвиг отшельничества, он отправился к каливе Воскресения, где скончался его послушник отец Савва Духовник.

Отец Аверкий во всем подражал своему старцу, отцу Григорию, и отцу Мине Черногорскому. Из его уст не исходило ни одного невоздержного слова. Он продавал лимоны и
апельсины, чтобы закупить зерно.

Отец Аверкий выходил навстречу любому прохожему и звал его принять угощение.

Когда странник стучался в дверь, отец Аверкий открывал и выносил ему деревянный поднос, на котором лежали пять-шесть смокв, а также деревянная чашка с водой, а потом, поклонившись, убегал, чтобы не вступить в разговор и не утратить единения с Богом.

Когда в скиту был всеобщий труд («панкиния»), первым брался за любую работу отец Аверкий. У него всегда был при себе трос, и он не оставлял послушания любви. Отцы говорили ему: «Духовный наш отец, ты уже стар. Служишь литургию каждый день, живешь на хлебе и воде каждый день, что с тобой станет? Пожалей хотя бы свою плоть, чтобы она тебе послужила до гроба». Но он со слезами на глазах строго отвечал: «Отцы мои, пусть я уже стар, но должно блюсти послушание, чтобы не показать себя бесчинником, когда душа будет уходить из тела. Ведь иначе меня предадут на мучения».

Отец Аверкий многих учил и спасал. Среди этого множества верных был и юноша из Смирны. Он узнал о добродетели старца от его дяди, соревнователя в добродетели, владыки Василия Смирнского.

Этот юноша был очень слаб здоровьем. Когда отец Аверкий его увидел, то сказал: «Добрый друг, у тебя так мало сил, тебе не выдержать жизни в скиту». Но юноша ответил:
«Я исполняю послушание перед владыкой Василием, хотя у меня и плохо с легкими».

Через несколько лет оказалось, что юноша из Смирны болен туберкулезом. Отец Аверкий не мог распорядиться об особом для него режиме: это было бы нарушением скитского устава. Поэтому юноша попросил благословения на уход в мир. Отец Аверкий сказал: «Никак не могу на это благословить». Юноша спросил: «Мне уже нужно думать о душе?» – «Да, уже пора».

Настал час разлучения души с телом. Всеблагой Бог, ради научения живущих отцов и их преемников, попустил, чтобы душа проходила мытарства суда еще будучи в теле. Душа, отвечая на вопросы незримых истязателей, всегда говорила «нет». Только единожды лицо юноши перекосилось и он сказал «да».

Как только отец Аверкий услышал это, он спросил своего умирающего послушника: «Что это с тобой, чадо мое?» – «Послушай, старче мой. Я был помощником казначея церкви Святой Фотинии в Смирне и однажды, когда мне не хватало на жизнь, присвоил три гроша с дискоса. Поэтому теперь не может моя душа выйти из тела». Тогда старец молвил: «А если я верну эти три гроша, твоя душа освободится?» – «Да», – с уверенностью ответил юноша.

Когда скитские отцы об этом узнали, то внесли деньги, на которые покупали себе еду, потому что у юноши не осталось ни гроша. Отец Аверкий отнес деньги в кружку монастырского собора и только вернулся в каливу, как юноша, завидев его, закричал с сильной радостью и ликованием: «Благодарю тебя, мой старец, благодарю тебя, святой из Смирны, за то, что я послушался тебя и пришел в это святое место, в котором освятилось столько мужей! Вот, они ждут, чтобы сопроводить мою душу». И с этими словами он предал душу Богу. Лицо его стало белым как снег, и все бывшие там отцы нарекли его блаженным.

Через несколько лет отец Аверкий тоже занемог. О его последнем часе рассказал мне отец Константин, когда мы однажды беседовали о монашеском правиле.

«Будь очень внимателен, – говорил он мне, – никогда не опускай правила. Твой духовник, отец Аверкий, умирал. Мы все, священники, пришли и велели ему причаститься. Он
нам сказал: «Как мне можно причащаться, отцы, я не читал молитв уже неделю». И он не причастился, чтобы не нарушить устава».

Отец Аверкий так боялся Бога, что, когда служил литургию, не смотрел по сторонам, но только перед собой.

1.  Сейчас это паникадило можно увидеть в каливе Святой Троицы, где и жил старец Хрисанф.

 

Назад            Начало               Далее

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий