Сыны Света. Часть вторая Афонские рассказы

Сыны Света: Воспоминания о старцах Афона, Иеромонах Хрисанф

Рассказы старца Онуфрия о старце отце Мине

Старец Онуфрий как-то рассказывал нам об отце Мине.

– У отца Мины, моего старца, была привычка пить вечером кофе. Я понял, что кофе стало его страстью, и однажды сказал: «Отче, ты понимаешь, что кофе обратилось в твоюстрасть?» Он посмотрел мне в глаза, а затем отправился к себе в келью, заперся и просидел в ней два или три дня. Я посоветовался с моим двоюродным братом: «Понимаешь, отец Викентий: старец пил кофе с пристрастием. Чтобы убедиться в этом, принеси кофейник и сам увидишь, что как только он услышит звон, то выйдет из заперти». Так и было. Он мне после сказал: «Благодарю тебя, сыне отче Онуфрие, что ты понял, какой страстью стал для меня кофе и что я должен с ним покончить, чтобы меня страсть не терзала». С тех пор старец даже не смотрел на шкаф, где стоял кофе, потому что считал, что его взор должен ограждаться от самого малого мирского пристрастия, за которое придется давать ответ и претерпевать осуждение в воздушных мытарствах.

Дикей монастыря отправил нашего старца по деревням Халкидики, чтобы исповедовать христиан. По возвращении дикей должен был расплатиться со старцем зерном, но этот мил человек не дал старцу даже куля зерна. Мы, молодые монахи, были этим неприятно поражены. А он показал нам пример стойкости и терпения – что мы должны ему подражать и терпеть нехватку даже необходимой пищи. С тех пор мы перестали гневаться на недостаток пищи.

От нехватки питания я начал харкать кровью, и старец, видя мое состояние, пошел к морю и принес мне рыбы. Затем мы сами стали себе дикеями: праведная Анна просветила ум одного христианина, державшего у себя овец, и он отправил нам головку сыра. Блаженный старец взял и показал его на собрании скитских старцев, чтобы, если они благословят, дать мне сыру. Все отцы на этом святом собрании с великой радостью сказали: «О чем ты говоришь, духовный наставниче! Нужно спасти твоего послушника Онуфрия. Мы даем тебе полное благословение всем собранием, чтобы он ел не только сыр, но и иную снедь, как то яйца и прочее, потому что его жизнь и здоровье сейчас важнее». Я пошел на поправку; единственное – после болезни голос у меня ослаб, и, если раньше я мог кричать, теперь, как ты слышишь, я говорю тихо-тихо.

Когда князь Черногории Никола услыхал о добродетели аввы Мины, то прибыл на Святую Гору Афон, чтобы поговорить с ним. Разговор этот был высокопоучительным: ведь старец не забыл языка своей родины, хотя уже много лет назад ушел на Афон. Князь попытался сфотографировать старца, но не получилось. Упросив братию, князь забрал старца Мину с собой в Черногорию.

Словно новый равноапостольный Косьма Этолийский, отец Мина утверждал черногорцев в православной вере. Он призывал их быть твердыми во исповедании и изучать греческий язык, потому что тогда они смогут читать святых отцов и через них духовно возвышаться – до самого седьмого неба. Все черногорцы, слушая поучения отца Косьмы, прославляли Всеблагого Бога за то, что Он послал своим верным такого учителя из их народа, чтобы укрепить страждущих людей в православной вере. Завершив миссию, отец Мина вернулся на Святую Гору, к себе в скит Праведной Анны.

Однажды все предстоятели славянских келий и скитов созвали собрание. Среди участников был и блаженной памяти отец Мина. Все выступавшие нападали на отцов ромейского происхождения. Отец Мина все это время молчал, потому что его обычаем было не подавать голос, пока его не спросят. Наконец, когда его спросили, что он думает, он ответил: «Сейчас, отцы и братья, вы все впадаете в неправду, клевету и неблагодарность. Пресвятая Богородица послала в великую Россию преподобного Антония из монастыря Эсфигмен, чтобы он возвестил православную веру и основал монашество. От ромейских, то есть греческих, монахов и архиереев мы научились православной вере и таинствам Церкви. До того как мы были крещены в вере, мы были не народами, а разрозненными варварскими племенами, где одно племя убивало другое. Когда наши отцы плыли по Черному морю и разразилась буря, они стали молиться неведомому Богу – единому в Троице Богу нашему. Господь Бог послал

Архангела Михаила, который и спас наших отцов от бури. Затем, добравшись до города, они соорудили изображение Архангела Михаила. Когда позднее пришли византийские посланники возвещать православную веру и увидели образ, то прославили Всеблагого Бога, пекущегося о спасении душ наших».

Многое другое сказал на собрании отец Мина, затворив уста всех предстоятелей келий и калив славянских скитов Афона.

Когда собрание было распущено, отец Мина вернулся сюда в скит и, остановившись у дверей каливы, сказал мне: «Послушай, друг Онуфрий, с сегодняшнего дня и впредь не будем брать из русских монастырей ни хлеба, ни веревки (русские монастыри давали милостыню монахам, как только у них кончались запасы), но будем ревностно трудиться, зарабатывая себе пропитание».

Этот святой человек, отец Мина, был способен к любому ремеслу. Так, он с большим искусством вырезал полиелейный стол. На нем установил крест, закрепил три подсвечника для трех свечей, а также соорудил три сосуда, в которых полагали вино, елей и зерно, и место для пяти хлебов, освящаемых на всенощной для преломления. Когда монахи увидели такую тонкую работу, то стали просить сделать стол и для них, потому что все пользовались простой доской. Старец ощущал неподдельную радость во время работы, потому что никогда не ел за чужой счет. Все афонцы, даже из самых малых обителей, получали изделия отца Мины и были признательны за новые блюда и другие поделки.

Наш отец Мина совершал и многочисленную милостыню. Вследствие этого мы дошли до такой нищеты, что готовили похлебку в одной миске из того, что было, и садились есть. Он притворялся, что ест из миски вместе с нами, и когда видел, что мы сыты, то доедал оставшееся, спрашивая: «Вы точно сыты, братья?» Мы отвечали: «Да», – стараясь не задумываться над тем, что съел он всего ложку. После этого он отправлялся в церковь готовиться к Божественной литургии, которую служил ежедневно. Он прочитывал Великий Часослов от канона утешительного (просительного) до акафиста Честному Кресту. Также он читал  «Плач» инока Фикары и в середине ночи поднимал нас на службу. Мы никогда не видели его уставшим, – он всегда был как олень, ищущий свежей воды.

Блаженный отец Мина никогда не считал деньги, а если у него скапливалось 20–30

лепт, он отправлялся в гавань монастыря Ксиропотам, где была бакалейная лавка, и покупал

самое необходимое.

Местные миряне знали, что духовный человек не смотрит на деньги и не требует посчитать сумму. Он давал пятак, потому что на Афоне все стоило очень дешево, и ему в мешочек клали товары. Когда он приносил покупки в скит, послушники, видя, что он потратил все скитские деньги, а принес мало, говорили с искренней болью:

– Эх, старец, опять у тебя выманили все деньги.

А он их утешал, объясняя, что никогда не оставит их ни Пресвятая Богородица, ни праведная Анна.

– Ведь мы иноки, – говорил он, – и наши заступники – Матерь Божия и богородитель-

ница Анна. Куда бы мы ни пошли, нас будет опережать их чудесное заступление и мы ничего

не лишимся.

Монахи, оставшись совсем без денег, печалились, но по-прежнему верили в заступление Царицы Небесной. Они усиливали свой труд и покупали то, в чем нуждались. И бедность помогла им соединиться с Богом.

Здесь, в скиту, очень многие безмерно чтили своего старца, приходили к нему и исповедовались. Среди них был и схимонах Анфим. Когда он был в миру, то трудился в турецких областях и местные ходжи трижды его обрезали! Отец Мина сначала недоумевал, какую епитимию ему за это наложить. Но потом сказал ему: «Совершай подвиг терпения здесь, и праведная Анна поможет тебе спастись». Отец Анфим благоговейно послушался слов старца, однако диавол столь позавидовал его спасению, что воздвиг в нем страшное плотское борение, напоминая о наслаждениях мира. Отец Анфим с рыданием упрашивал всякий раз отца Мину помолиться святой Анне, чтобы та освободила его от плотского борения.

Наконец, отец Анфим придумал себе епитимию: таскать бочки по сто окадов из гавани

в скит. По дороге он ни разу не присаживался, разве что давал себе передышку минуты две,

не больше, плача и рыдая, и упрашивая Бога освободить его от жгучих стрел лукавого, а после продолжал свой путь.

Старец видел, чем тяготится его ученик, и старался помочь своими отеческими советами в его духовной брани. Всеблагой Бог, видя труды отца Анфима, его искреннее покаяние перед Церковью и чистое исповедание православной веры, сподобил его достичь меры истинного покаяния. Весьма скоро схимонах Анфим почил блаженной кончиной, будучи полностью готов к смерти, и отправился в Царствие Небесное. Когда позднее отец Мина вспоминал своего ученика, то говорил: «Слава Тебе, Боже, за то, что брат завершил путь своей жизни в покаянии и православном исповедании».

В один год память святых сорока мучеников Севастийских совпала с Неделей Крестопоклонной. Как обычно, в скитском соборе совершалась праздничная всенощная. Старец Мина пришел на всенощную и услышал, что чтец не читает канона святым сорока мученикам на повечерии, потому что, как ему объяснили, пришел паломник и заплатил за то, чтобы служба была другому святому. Старец сразу же подошел к дикею и сказал ему: «Прошу тебя, старче дикей, соделай милость, пусть служба совершается и святым сорока мученикам, я тебе тоже заплачу». Дикей смутился, потому что он знал о нестяжательности и бедности старца. Растроганный его слезами и просьбами, дикей повелел совершать всенощную в честь святых сорока мучеников. И небесные молитвенники воздали отцу Мине за его благоговение к ним: он отошел в вечные обители в день их памяти.

Если кто-нибудь из братии собирается умирать, его ведут на скитское кладбище, где в присутствии духовника он просит прощения у всех братьев, так как, может быть, он обидел кого-то. Когда отец Мина уходил из этой временной жизни, ни один из братьев не смел сказать, что мой старец его чем-то огорчил. Все признали, что, хотя старец часто уставал, он никогда не отказывался помочь никому из нуждающихся материально или духовно.

Как-то два брата поссорились. Один из них взял у другого несколько монет и не отдавал, говоря, что ничего не должен. Когда отец Мина узнал об этом, то сказал мне: «Ой, друг Онуфрий, они поссорились. Надо бы найти деньги и отдать истцу, тогда ссора прекратится». Старец взял все деньги, которые нашлись в каливе, и пошел к брату, сказав ему: «Отец Зосима, возьми деньги, мне их передал отец имярек, который тебе задолжал. Только ни с кем об этом не говори, чтобы не подвести афонского духовника». На этом ссора двух братьев закончилась.

После кончины отца Мины все собрались восхвалить его добродетели. Отец Зосима сказал, что старец тайно дал ему деньги от имени брата, с которым он был в ссоре. Тот брат, услышав об этом, закричал: «Нет, я никогда не просил его передавать деньги!» Когда отцы это услышали, то все – и старые, и молодые – дружно сказали: «Поистине, отец Мина отошел из этой временной жизни в вечную, ознаменованный святостью!» – и прославили Бога.

Назад            Начало                    Далее

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий