Сыны Света. Часть вторая Афонские рассказы

Сыны Света: Воспоминания о старцах Афона, Иеромонах Хрисанф

Из жизни и поучений разных отцов

Старец и его послушники на вершине Афона

Однажды, в день праздника Преображения, блаженной памяти отец Нектарий решил, что петь на вершине Афона будет его послушник, прекрасный певчий. Отец Гордий, тогда еще новоначальный Георгий, и сам хотел отправиться к вершине.

Отец Нектарий был чтецом и певчим и всегда пел в хоре. Георгий как новоначальный послушник должен был найти способ, чтобы никто из монахов его не увидел, а иначе в нашем скиту начнутся пересуды, что новоначальный отправился на вершину, не смутившись старцев из других монастырей.

Я спросил блаженной памяти старца Онуфрия, который тогда жил у Артемеев: что делать? Он призадумался, но ничего не ответил, потому что я как послушник не должен был начинать разговор первым.

Мы собрались в Вавиле. Монахи, пришедшие из других монастырей, были радостны.

Видя, в сколь суровом месте мы живем, они восклицали: «Как вы выдерживаете жизнь здесь, среди скал?»

Поднявшись к Панагуде, все подождали прибытия отцов из Великой Лавры. По древнему обычаю, они идут первыми, а потом уже за ними следуют все остальные.

Я переживал за новоначального, которого мы взяли. Дул сильный ветер, и мы усадили его под елью, а то он мог бы простыть.

Пришли отцы из Лавры, и мы все поднялись на святую вершину, чтобы совершить поклонение. Но мне и послушнику не нашлось места, где сесть. Всю ночь, едва не падая от усталости, я просидел на камнях, даже не мечтая о деревянном сиденье.

Святая Гора Афон

Отцы пребывали в духовном созерцании, и только я был печален, угнетаемый трудами и заботами.

Когда всенощная закончилась, благоговейнейший настоятель Лавры сказал мне: «Эге, старче Хрисанф! Видно было, как ты устал и что твой ум порабощен заботой, которую сам ты себе и устроил. Нечего ходить на вершину вместе с послушником».

У всех участников всенощной лица сияли радостью. Но я, совершивший недолжное, безмолствовал. Ведь старец Онуфрий, уклонившись от ответа, тем не благословил меня идти. А я пошел, и это меня угнетало.

Однажды, застав старца Онуфрия, когда тот был один, я рассказал, что чувствовал в ту ночь.

Он мне ответил:

– Любой христианин, монах он или мирянин, достигший высоты добродетелей, если не удержится на этой высоте по невниманию, будет что котелок, который выбросили вон в тот овраг за скитом, и он заржавел. Так вот: что приобрели, то и потеряли, а потом ходим и бродим в овраге, чтобы все найти. Пот проливаем, руки до крови раздираем, а ноги наши в глине увязают.

Когда у монаха в сердце иссякает молитва, до этого расцветавшая от смирения, словно роза, он должен немного потрудиться. Прежде всего – помолчать немного, не разговаривать без нужды, всегда молиться умом, пред очами представляя всех тех отцов, которые от превозношения впали в заблуждения и прочие бесчестные страсти. Следует вспоминать их покаяние, благодаря которому они вернулись на спасительный путь и смогли сберечь в своем сердце молчаливое созерцание и искреннюю молитву.

Поэтому ты больше молчи, а иначе настанет день – и ты впадешь в неминуемые искушения, а рядом не окажется советчика. Молись чаще праведной Анне, да не попустит она тебе впасть в искушения, конца которым бывает не видно.

Так говорил мне старец Онуфрий. Его советы хранят меня и в эти дни, и я повторяю слова, которые он очень любил: Милость твоя, Господи, поженет поженет мя во вся дни живота моего»1.

Вот, вкратце написал вам об этом. Завершу письмо словами старца: «Заботьтесь о душе – достоянии бессмертном».

1. Псал. 22, 6.

Назад      Начало      Далее

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий