Сыны Света. Часть вторая Афонские рассказы

Сыны Света: Воспоминания о старцах Афона, Иеромонах Хрисанф
Из жизни и поучений разных отцов
Духовный наставник отец Панарет
В Катунакии, где и жил блаженной памяти духовный наставник отец Игнатий, стоит калива в честь Живоносного Источника.
В этой каливе жили двое братьев – Поликарп и Каллист. Один из них был назначен духовником каливы. Они были постоянно преданы молитве, безмолвию и подвигу и достигли столь высокой степени духовной жизни, что сподобились дара прозорливости. Старец Поликарп провел жизнь в затворе.
К ним пришли научиться добродетели трое юношей. Их приняли в послушание и вскоре постригли в монашество. Их имена: Панарет с Крита, Поликарп и Савва.
В то время в Афинах был один мирянин-проповедник. Этот преподаватель (я не буду называть его имени, чтобы вновь не разгорелось пламя ереси) многие годы учил, что человек трисоставен, что Владыка Христос стал совершенным только в Божественном Крещении, а толкуя Песнь Песней, говорил, что Владыка Христос вновь придет царствовать на земле тысячу лет.
Двое дивных отцов, Поликарп и Каллист, вместе со старцем Даниилом из Катунакии, выступили с опровержением его воззрений. Проповедник был вынужден уехать из Афин и уже более никогда не возвещал своих мнений в столице.
Когда этот учитель скончался, его хотели похоронить в афинском кафедральном соборе, хотя воззрения этого человека были осуждены Церковью.
Один из этих двух братьев, получивший пророческий дар, молился и увидел въявь, что останки проповедника покоятся в кафедральном соборе, а диавол, направлявший его руку, сидит рядом с ним и что все тело усопшего остыло, а рука продолжает быть горячей.
Сторонники этого проповедника, ощущая тепло его руки, поторопились назвать его святым. Когда они узнали о видении старца, то люто возненавидели всех афонитов.
Один из учеников проповедника, ставший ко времени его кончины уже митрополитом, однажды, выступая с толкованием посланий апостола Павла, разразился бранью против Святой Горы и ее насельников. Он забыл о тех предвозвещениях, которые дала афонитам Сама Матерь Божия, – я об этом читал в доме Василики Капролиотис, когда там останавливался архимандрит Христофор (Наслимис), и не мог опомниться от удивления.
Братья Панарет и Поликарп не понесли суровой жизни в каливе и, после кончины братьев Поликарпа и Каллиста, ушли и поселились в Кавсокаливии, в каливе Преображения Христова.
А отец Савва, движимый любовью и благоговением к своему старцу, попросил отцов Панарета и Поликарпа написать его образ. Святая Гора была еще под властью турок, и отец Савва спрятал икону старца в каливе Живоносного Источника, где тогда и обитал, и молился перед ней.
Когда Святая Гора перешла под власть Греции, монастырь вызвал его на собрание. Там ему велели убрать икону.
С тех пор отец Савва перестал общаться с отцами. Беседовал он только со мной, узнав, что моим духовником был столь близкий ему отец Панарет из церкви Вознесения в Панкратионе Афинском.
Он мне много рассказывал, я его слушал, но многого не запомнил, потому что не намеревался общаться с миром и участвовать в мирских делах. Но мои грехи привели к тому, что мои послушники Нектарий и Гордий заболели туберкулезом, да мне и самому пришлось на лечение отправиться в мир.
Отец Панарет самостоятельно изучил русскую технику иконописи, а русские люди того времени считали его святым.
В Катунакии Отец Панарет из Кавсокаливии перевелся в каливу Святой Троицы, где я тоже жил, и занялся ее благоукрашением. Он делал все лавки только из каштанового дерева: у него было достаточно денег на это и он хотел все строить на века. Он писал иконы в полном безмолвии, а его сердце согревал помысл пойти в мир и учить народ греческий, подражая в этом духовному наставнику, отцу Матфею, к которому на исповедь ходила почти вся Греция. Нужно было показать, в чем был неправ тот мирской проповедник, и укрепить людей в молитве по образцу святых отцов.Отец Панарет был рукоположен, по прошению каливы, в Кавсокаливии, чтобы потом получить право принимать исповедь и становиться духовником. После он покинул Святую
Гору, прибыл в Афины и прожил там два года в метохии монастыря Симонопетра – при церкви Вознесения.
Главным его делом было разъяснять людям, почему они не должны доверять упомянутому проповеднику. После разъяснений старца многие профессора стали критично относиться к тому проповеднику и среди его сторонников остались только люди невежественные и не любящие поститься.
К несчастью, такие нерассудительные люди, доверяющие любым лжеучителям, встречаются и сейчас и их даже становится все больше.
Отец Панарет познакомился тогда же со святым Нектарием и на собственные средства издал в Афинах в 1911 году историческое исследование святителя Нектария о великой схиме.
Всенощную отец Панарет служил каждую субботу, а всех, ходивших к нему на исповедь, обязывал, если они хотят причащаться за каждой службой, как можно чаще исповедвать все свои грехи.
Помышляя о благочестии своих прихожан, он каждую субботу вместо чтений конца вечери и шестопсалмия вставал на скамью, чтобы все в храме могли его разглядеть (он был  низкорослым), и начинал говорить о том, что такое умная и сердечная молитва, какая от нее польза и как происходит в этой молитве восхищение ума.
Многие девушки из состоятельных семей научились умной и сердечной молитве.
Общаясь с Богом, они совершенно забывали о своих нуждах и пристрастиях.
Некоторые из них поступили в монастырь на Эгине к святителю Нектарию, а другие – в монастырь на Паросе, который обычно называют «Дубравой Христовой».
Лукавые афиняне, видя, что число монахов все более пополняется, повели настоящую войну против монашества. Они подошли к старцу и сказали, что, если он желает афинскому народу благо, пусть отправит своих духовных дочерей поработать в Благовещенской больнице сестрами милосердия. Тогда они покажут, что за ними правда, и греха у людей станет меньше.
Старец не распознал лукавства гостей и направил на работу в больницу следующих духовных чад: Ангелику Алифантис, мою тетю, Марию Геннимату (позднее они приняли постриг в монастыре Святого Нектария) и еще двух сестер – Анастасию Дуку, у которой был муж, и ее незамужнюю сестру.
Лукавые афиняне поняли, что и таким способом не остановить тягу к монашеству и жизни в монастыре и что число монахов будет только увеличиваться. В то время все в Афи-
нах разделились на две партии: одни были за короля, другие – за Венизелоса. А про отца Панарета сплели столько клеветы, что он был вынужден уехать из Афин. В Молее, в Лаконии, он приобрел большой дом. За ним последовало множество монахинь, а возникший монастырь сам старец называл «Новым Афоном». Не помню всех монахинь по именам, припоминаются мне только две дочери садовника, одну из которых звали Евпраксией.
Через десять лет, в апреле 1928 года, архимандрит Панарет, родом с Крита, ученик Поликарпа, кавсокаливит, оставил основанный им в Молее монастырь «Новый Афон» и обосновался вместе с тридцатью монахинями в славном своим прошлым монастыре Живоносного Источника на острове Андрос. Этот заброшенный монастырь прежде был мужским, теперь же он возродился как женский.
А через шесть лет старец почил о Господе.
Назад            Начало        Далее
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий