Сыны Света. Часть вторая Афонские рассказы

Иеромонах Хрисанф

Жизнь в монастыре Симонопетра
(из письма старца)

Сыны Света: Воспоминания о старцах Афона, Иеромонах Хрисанф Возлюбленное чадо! Всегда радуйся радостью Сладчайшего Господа нашего Иисуса, Который возрастил тебя в Саду Пресвятой Матери Своей, на Святой Горе Афон. На Афоне твоими заступниками стали великие святые: Мария Магдалина и Симон Мироточивый, ктитор монастыря.

Послушай во утешение несколько слов твоего смиренного духовного отца о монашеском опыте.

Когда я поселился в монастыре, где теперь ты начинаешь монашеский путь, мне однажды сказал старец, поставленный сторожить монастырские ворота:

– Правильно ты решил. Ты пришел, чтобы стать настоящим монахом. Послушай тогда вот что. Монастырь – это печь, но вмещает она не горящие дрова, а человеческие жизни. Каждая человеческая душа ценнее алмаза. В этой печи они очищаются, отсекая свою волю и свое помышление. Здесь восемьдесят монахов, каждый из которых может поручить тебе какое-нибудь служение. На какое бы служение тебя ни поставили, сразу берись за работу. Поставят тебя читать в церкви, – не читай, как в школе, по-ребячьи, но читай не хуже монастырских отцов. Они будут улыбаться, слыша, как ты заикаешься, но ты не обижайся. Пойди сразу к своему старцу или к отцу Иерониму, поговори с ними и облегчишь свое сердце от этой печали.

Монастырь принимает разных людей, с разными намерениями. Но что бы ни намеревался сделать монастырский житель, перво-наперво он должен отсечь произвольные и преднамеренные движения души. Чадо, если ты хочешь прожить жизнь в монастыре, всегда
вспоминай змею: как она сбрасывает кожу, так и ты избавляйся от печальных воспоминаний об издевательствах и порицаниях. Тогда пребудешь в согласии с мыслью отцов, которых будешь встречать в монастыре.

Все отцы меня очень любили и говорили, что общежительное монашество предназначено для меня.

Однажды воскресным днем я перемыл все тарелки и плошки так, что они просто сияли. Пришел один старец, священник и уставщик, и, взяв в ладонь масло, измазал им глубокую тарелку из тех, что мы называем цанаки, а потом, притворившись рассерженным, стал меня
стыдить:

– И ты так моешь? Как ты смеешь так обращаться с монастырскими вещами?

У меня на лбу выступил холодный пот, я весь задрожал мелкой дрожью. Посмотрев на меня еще раз, священник сказал:

– Афинский гордец, ты хоть умеешь мыть посуду?

Затем он спустился в трапезную и рассказал другим отцам о том, как я плохо работаю, прибавив в конце:

– Нам, старшим, положено следить за младшими. Иначе так и не дождемся от них смирения.

Поэтому, когда поступаешь в монастырь, старайся, чтобы такие вещи тебя не смущали. Как заржавленное железо, если поместить его в огонь, совершенно очищается от ржавчины, так и монах – от страстей в общежительном монастыре.

Если желаешь удостоиться не только дара молитвы, но и разумения сердца, терпи любую скорбь. Тогда она претворится в радость, раскрыв, словно ключом, твое сердце – и ты будешь вкушать замысел о твоем сердце. Ради этой меры сердца наши отцы сначала
отправлялись в общину, где учились наслаждаться беспрестанным произнесением сладчайшего имени Господа нашего Иисуса Христа, – а не бежали тотчас в пустыню. Они знали, что нужно сперва предать себя величайшим испытаниям, и так они переполнялись сладчайшим
именем Господа нашего Иисуса Христа, повторяя с наслаждением: «Иисусе мой, сладчайшая Любве моя».

Их сердце оставляло в стороне даже повседневную пищу, они не могли представить себе и малого послабления тела. Ведь они жаждали встречи с Небесным Женихом. Вот тогда-то, испросив благословения игумена, отцы уходили в пустыню ради всецелого подвига. Так поступил преподобный отец наш Симон, ктитор монастыря, в котором ты обитаешь. Послушный всякому велению, он достиг высоты созерцаний, о чем наши отцы не раз нам рассказывали.

Подумай, когда отправляешься потрудиться в наш сад, сколько человек отличилось и на работе в саду. Это послушание в монастыре презирают, но именно садовники часто достигают высоты изрядных созерцаний. Ступай в монастырь Преподобного Григория, там ты
встретишься с монахом Авксентием, который сразу же после прихода в монастырь поступил на работу в сад, – от общения с ним будет тебе великая польза. Вероятно, Авксентий уже удостоился и дара сердечной молитвы, но, по своему смирению, он в этом не признается.

Сад монастыря Симонопетра. Вид сверху

Молись больше и терпи все скорби в монастыре. Терпение направит тебя в открытое и беспредельное море бесстрастия. А бесстрастие одарит тебя сердечным разумением, – этого дара многие отцы удостаиваются даже в наши дни.

Сам я надменен. Мне много раз указывали, что нужно пресечь свой эгоизм. Но себе же во вред я никого не слушал. Поэтому я сейчас что отверженный труп. Надеюсь только на то, что ты, из любви ко мне, помолишься за меня. От всей души уверен, что ты вкусишь все
то, о чем я тебе рассказывал – каким бы лицемерным я ни был.

Желаю тебе премногого терпения, которое наделит тебя мирной радостью и всем, о чем говорит сосуд избранный в Послании Коринфянам.

* * *
Смотрю на то, что происходит в мире, и не могу совершенно взять этого в толк. Стою в недоумении: что делать, не знаю. Перво-наперво, из-за дряхлости, никак не могу ответить на приходящие письма.

Когда я был новоначальным в монастыре Симонопетра, то стал общаться со своими новыми соратниками.

Одним из них был ночной сторож, звали его, помнится, Иоанн. Однажды замесили тесто, разожгли печь, и я не смог устоять перед гороховой похлебкой. Поддавшись желанию, выпросил у брата похлебки и тайно ее съел. Затем меня заметил за этим занятием блаженной памяти отец Иероним, который, как и следовало ожидать, предпочел молчание. Но вечером, после повечерия, я ему исповедался в моем грехе, не выдержав обличений совести. Он мне сказал:

– Будь теперь внимателен. Как говорит авва Исаия: «Те, кто хотят соблюсти монашеский устав и всегда оставаться в монастыре и спасаться, сторонитесь частных дружеских отношений». Частная привязанность разлагает юные души, так что они теряют себя и уже
не знают, что делать в монастыре. Ты видел когда-нибудь, чтобы старец давал тебе виноград тайно от всех? Ты видел, чтобы управляющий архондариком, когда ты был его помощником, ел что-то с трапезы или тебе предлагал хотя бы одну сливу? А у него была власть, как у распорядителя учреждения, увидев тебя уставшим, дать тебе в подкрепление хотя бы каплю похлебки. Поэтому, если стремишься к спасению, не слушай даже священника, который предложит тебе съесть чайную ложку кутьи.

Иди прочь, если брат подбивает тебя обсуждать духовные вопросы: что такое монашеская жизнь, молитва, истинное безмолвие и прочее. А иначе станешь слишком дерзким. Ни стыда не будешь знать, ни смущения; позовет тебя брат в келью, ты пойдешь и забудешь и о послушании, и о правилах монашеской жизни, – все пойдет наперекосяк.

Поэтому будь внимателен, пока ты юн, как говорит преподобный Ефрем. Останутся двое юношей одни, и нечистые помыслы останутся вместе с ними.

Я слушал старца с великой радостью и сохранил в памяти его поучения. Суть их в том, чтобы распознавать свои пределы, осуждать себя и упрекать. Но хоть я и желал следовать по стопам Христовым, однако еще не научился себя осуждать.

В монастырь приходили подвижники и пустынники. Когда они видели, что я охотно выполняю все служения в монастыре, то наставляли меня, что для достижения совершенства нужно оставить общину и отправиться в пустыню. Там я смогу предаться безмолвию и в нем уже сподобиться благодати старчества.

Блаженной памяти старец отец Иероним заметил, как я смущен, и спросил меня о причине. Он слушал меня кротко, а я должен был раскрыть свои намерения и показать, в чем причина моей скорби. Когда я закончил говорить, он привел свидетельства из Писания,
чтобы я никого не слушал, а иначе что угодно будет меня смущать.

– Ты ведь знаешь меня по храму Вознесения. Ну и я тебя знаю аж с 1909 года, то есть уже четыре года. Послушай мое смирение и обретешь покой.

Как раз это было накануне Рождества. В монастыре была сплошная суета. Враг сразу стал чинить мне трудности и сказал как обычно, с бесовской издевкой: «Ты видишь, что тут никогда порядка не будет? Разве не правильно тебе говорили пустынники оставить мона-
стырь и отправиться туда, где безмолвие?»

Когда помыслы о пустыне вновь стали меня донимать, в феврале я оставил монастырь и отправился туда, куда вели меня мои грехи.
Я пишу это для следующих поколений, чтобы вы не подчинялись ничьим мнениям, но повиновались только тем, кто направляет вас и выводит из тьмы греха, показуя ровный путь монашеской жизни. Подумайте, вы – как только что пересаженные деревья. Вам нужно глу-
боко укорениться в благочестивой православной вере, соблюдая монашеский образ жизни.

Молите Бога и за меня, жалкого грешника.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий