Вѣроисповѣдное посланіе Святогорцевъ, отправленное къ царю Михаилу Палеологу, когда онъ усиленно и неправо спѣшилъ соединить съ нами Италіанцевъ, не оставляющихъ своихъ ересей и навсегда неисправимыхъ

1. Державнѣйшій, Богомъ вѣнчанный, Богомъ возвеличенный, святый нашъ владыка!

Богъ нашъ невидимый, но владѣющій сердцами всѣхъ, невидимо, какъ самъ Онъ вѣдаетъ, вдохнувшій въ насъ духовную и безпредѣльную любовь къ державной и святой царственности твоей, да увѣритъ святую душу твою въ томъ, что мы, всѣ вмѣстѣ и порознь, всегда носимъ въ самой глубинѣ душъ нашихъ начертанную память о тебѣ, и непрестанно предъявляемъ ее Богу, и весьма часто, какъ у себя келейно, такъ и въ общихъ собраніяхъ, возсылаемъ ему благодарственные гласы за то, что Онъ тебя почтилъ самодержавіемъ, и задолго до сего дня1 вѣнчалъ блестящимъ, какъ день, и богоплетеннымъ вѣнцомъ православной вѣры. За это Ему пѣніе и хвала! Ибо вѣдалъ Господь сущихъ своихъ, и кого предузналъ, — говоримъ устами великаго апостола, — того и оправдалъ начальствовать и возвысилъ на великую степень славы и власти, явивъ его какъ царя земнородныхъ, царствующаго не только съ покорностію Всевышнему, или что тоже, благочестиво и богоугодно, но и милостиво. Итакъ милостивъ будь и къ намъ, неустаннымь богомольцамъ державной царственности твоей, съ возможною сдержанностію просящимъ тебя о томъ, что обычно, а паче любезно, да и заимствовано, такъ сказать, изъ самыхъ рукъ благочестивѣйшихъ предковъ, скончавшихся въ Вѣрѣ и ублажаемыхъ приснопамятно, которыхъ жительство уже на небесахъ, но которыхъ нога всегда стояла на прямомъ пути, и которые съ Богомъ непреткновенно шли по двойной стезѣ благочестія, то есть по стезѣ Вѣры и дѣлъ (добрыхъ), ведущей къ вѣчному пребыванію у Бога, къ будущей жизни и блаженству.

2. Благодаримъ святую царственность твою за то, что ты въ владычнемъ приказѣ (διὰ προστάγματος) своемъ высказалъ и выяснилъ намъ все то, что мы слышали неодинаково, и что казалось намъ сомнительнымъ, а теперь узнано вѣрно.

3. Знаетъ державная и святая царственность твоя, что вся паства Христа и Бога нашего есть едино тѣло, направляемое одною главою, которая есть Христосъ Іисусъ: знаетъ и законъ любви. А законъ любви духовной таковъ: ежели страдаетъ одинъ членъ, то страдаютъ и всѣ члены: Еще: одинаково да заботятся другъ о другѣ члены, движимые однимъ духомъ: Еще: держитесь другъ друга съ любовію, носите и тяготы другъ друга, и такъ исполните законъ Христовъ. Поэтому и мы, искренно и заботливо радѣя о душахъ вѣрущихъ, и наипаче о душѣ святой царственности твоей, имѣемъ сказать слово напоминательное, когда и святая царственность твоя вѣдаетъ, что мы неспособны примыслить что либо сами собою, но вся наша способность отъ Бога, и что мы сами можемъ только сердцемъ вѣровать въ правду и устами исповѣдовать во спасеніе. Не безопасно намъ кажется предъ Богомъ молчать о настоящихъ опасностяхъ2; и мы увѣрены, что никакъ не допуститъ ихъ святая душа твоя, свыше имѣющая страхъ Божій, и боящаяся погрѣшать въ маломъ. А смущающіе тебя, кто бы ни были они, понесутъ осужденіе, по слову великаго апостола. Однако, кроткій какъ Давидъ и христоподражательный царь, по милости своей склони, на нѣсколько мгновеній царственный и божественный слухъ твой къ намъ бѣднымъ монахамъ, истинно любящимъ душу святой царственности твоей.

4. Великій апостолъ Павелъ, наполнившій всю землю благовѣстіемъ, и имѣвшій въ себѣ Христа глаголющаго, вотъ что сказалъ Галатамъ, принявшимъ одно только ветхозавѣтное узаконеніе: если вы обрѣзываетесь, то не будетъ вамъ никакой пользы отъ Христа: И еще: вы, оправдывающіе себя закономъ, остались безъ Христа, отпали отъ благодати. А выше сего: есть люди смущающіе васъ и желающіе превратить евангеліе Христово. — И такъ превращать евангеліе Христово значитъ прибавлять къ новому закону благодати законъ ветхозавѣтный и устарѣвшій. Но для чего грѣться подъ тѣнію, когда возсіяло Солнце правды, и къ свободѣ примѣшивать рабство? Никто не можетъ работать двумъ господамъ: сказалъ гласъ Господень. А Павелъ, говоря, что малая закваска кваситъ все тѣсто, подразумѣвалъ превращеніе евангелія Христова. По сему-то и великій свѣтильникъ и учитель Церкви и преемникъ благодати Павла, дышавшій Павломъ, какъ Павелъ Христомъ, отецъ нашъ Іоаннъ Златоустый въ своемъ толкованіи посланія сего апостола къ Галатамъ говорилъ между прочимъ: «Вотъ что служитъ началомъ всѣхъ золъ: это — поблажка малостямъ. И большіе грѣхи произошли отъ того, что меньшіе оставлены были безъ надлежащаго прещенія. Какъ пренебрегшіе раны тѣлесные получаютъ воспаленія и гніенія и смерть, такъ и презрѣвшіе малые грѣхи душъ впадаютъ въ грѣхи великіе. Если бы тѣ, которые начинаютъ перепрыгивать чрезъ Божьи заповѣди, получили надлежащія епитиміи даже за малое прегрѣшеніе; то не было-бы нынѣшней язвы, и не обледенилъ бы Церкви такой холодъ, какой стоитъ теперь. Ибо превращающій и малое въ здравой Вѣрѣ портитъ все». Такъ вѣщалъ Отецъ, а прежде его апостолъ. Что же сказать о тѣхъ, которые привносятъ опрѣсноки и субботствованія? Позволяемъ себѣ говорить много, начиная съ ветхозавѣтнаго закона. Что общее у насъ христіанъ съ соблюденіемъ ветхозавѣтной субботы? Развѣ не уничтожено все ветхозавѣтное съ разрушеніемъ храма древняго Израиля? Развѣ не воспрещаетъ субботствованій 66-е правило святыхъ апостоловъ, кромѣ великой субботы, низлагая за это клириковъ, а мірянъ подвергая отлученію? Откуда же опрѣсноки у единомысленниковъ съ Іудеями? Главный праздикъ Іудеевъ былъ праздникъ опрѣсноковъ. Это видно изъ того, что во время его почитатели опрѣсноковъ сходились въ Іерусалимъ со всей земли (Израильской). А у насъ самое важное таинство есть Тайная Вечеря тѣла Господня. Если же самое важное у насъ сравнивается съ тѣмъ, что важно у Іудеевъ, то не іудействуютъ ли Паписты? И дерзая дѣлать это явно во вселенной, безъ застѣнчивости, съ обнаженною, какъ говорится, головою, не подлежатъ ли они апостольской анаѳемѣ наравнѣ съ Галатами, принявшими нѣчто несовмѣстимое съ Вѣрою (христіанскою)? когда такая дерзость ихъ, касающаяся главнаго Таинства нашей Вѣры, предосудительнѣе дерзновенія Галатовъ? Но скажутъ, что Паписты употребляютъ опрѣснокъ не по Іудейски, а какъ тѣло Господне. Однако они, имѣя очи, невидятъ, и имѣя разумъ неразумѣютъ истины, находящейся предъ очами. Ежели прообразовательный законъ, яко тѣнь, повелѣлъ, что бы то, что прообразовало Христа Бога нашего, не имѣло ничего несовершеннаго; то какъ они дерзаютъ возносить не имѣющій соли, прѣсный, тщедушный и невзрачный хлѣбецъ, какъ животворящее тѣло всесовершеннаго Агнца благодати? Притомъ въ самомъ законѣ ветхозавѣтномъ опрѣсноки отнюдь не прообразовали Христа, а служили только напоминаніемъ объ исходѣ изъ Египта и о путевыхъ трудностяхъ въ пустынѣ. Посему то Іудеи въ началѣ ѣли ихъ съ горькими травами, будучи подпоясаны и обуты, и держа посохи. Но мы, по благодати Христовой, есмы чада христіанъ, и никогда не работали никакому Египетскому тиранну. А если они говорятъ, что Христосъ вкушалъ и ветхозавѣтную пасху предъ новозавѣтною; то мы знаемъ какъ сіе, такъ и то, что тутъ нѣтъ имъ никакого оправданія. Ибо опрѣсноки ветхозавѣтной Пасхи снѣдаемы были вмѣстѣ съ мясомъ агнца такъ, что по узаконенію ничто не оставлялось на другой день ни отъ агнца, ни отъ опрѣсноковъ, ни отъ горькихъ травъ. Слѣдовательно и отъ той ветхозавѣтной Пасхи, которую вкусилъ Господь и которая потреблена была вся, не остался ни одинъ опрѣснокъ по закону. А такъ какъ Спаситель, по вкушеніи ея, еще возлежалъ на вечери; то непраздничность онаго дня дозволяла ему ѣсть хлѣбъ квасный. День же этотъ, по свидѣтелъству великаго апостола и евангелиста, наперсника Іоанна, предварялъ день опрѣсноковъ, какъ это ясно видно изъ слѣдующихъ словъ его: ведоша Іисуса отъ Каіафы въ преторъ. Бѣ же утро: и тіи не внидоша въ преторъ, да не осквернятся, но да ядятъ пасху (Іоан. 18, 28). Назначилъ же Господь свое страданіе такъ, что въ день его праздновалась и пасха Іудейская, эта тѣнь Истины, и такъ, что Онъ на канунѣ его вкусилъ Пасху ветхозавѣтную, и преподалъ ученикамъ своимъ Пасху новозавѣтную, не усомнясь употребить для нее хлѣбъ квасный, (когда уже съѣдены были всѣ опрѣсноки). Все это Онъ премудро устроилъ, дабы исполнилось вотъ и это пророчество о Немъ: Ты еси іерей во вѣкъ по чину Мельхиседекову (Псал. 9, 4). А что принесъ Мельхиседекъ? хлѣбъ (ἄρτον) и вино. Ааронъ же что? — агнца, опрѣсноки (ἄξυμα) и горькія травы. Ясно и внушительно это пророчество о величайшемъ таинствѣ (совершенномъ на хлѣбѣ, а не на опрѣснокахъ). Если же Латинамъ угодно придерживаться закона древняго; то пусть они приносятъ ужъ и агнца, какъ прообразъ Христа, спасавшаго прообразованіями, и пусть такимъ образомъ зооѳѵтствуютъ (ζωοθυτήτωσαν т. е, приносятъ въ жертву животное), да опять обличитъ ихъ тотъ же пророкъ (Давидъ), глаголющій: жертвы и приношенія подзаконнаго не восхотѣлъ Ты: тѣло же уготовалъ мнѣ (Псал. 39, 7-8). Еслиже ни того ни другаго не восхотѣлъ Богъ хотя оба прообразовали жертву Христову; то къ чему опрѣсноки ветхозавѣтные, тщедушные и напоминающіе только неотрадное путешествіе по пустынѣ? Да и апостолъ громко вопіетъ: древняя мимоидоша, се быша вся нова. Пусть слышатъ, что все ново! А ежели все обновлено, то главизна нашей Вѣры — Господне тѣло, которымъ мы знаменуемся и отличаемся отъ Іудеевъ и отъ всѣхъ народовъ инославныхъ, есть Таинство новое, превысшее всего. Да и самъ Господь назвалъ оное завѣтомъ новымъ; если же новымъ, то оно отлично отъ всѣхъ древнихъ празднованій и священнодѣйствій. А если нѣтъ, то Латины, явно, іудействуютъ, и падаютъ въ иную пропасть на смерть, предпочитая святому евангелію ученіе Аполлинарія.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий