Выражение монашеского опыта (продолжение)

Старец Иосиф Исихаст

Старец Иосиф Исихаст

Часть 3. Десятигласная духодвижимая труба

Пятый глас трубы, носящий образ пяти чувств и пяти мудрых дев, которые встретили нашего Жениха, возвещающий нам

ОТНЯТИЕ БЛАГОДАТИ

И снова, возлюбленный читатель, речь побуждает нас побеседовать, снова слушателя ищет изложение, кроткой мыслью постигается явление, и в этом польза для нас обоих, ибо, если кто поймет сие писание, в этом будет и за труд воздаяние.

Ибо тот, кто желает состязаться в беге, и препятствия встречает, и спотыкается о камни, и разбивает себе ноги. Точно так же и всезлобный враг угрожает спасению нашему, ниспровергая в мгновение ока все труды наши, стоит только прислушаться к его словам. Мы немного порадовались, обучаясь, и немного повеселились, слушая о божественных предметах и мысленно укрепляясь; в третьей главе пришла радостная победа, в четвертой же удостоились мы посещения просвещения. Теперь же раздается известие страшное, скорбное и погибельное, подобное горькому иссопу, возвещающее нечто противное прежнему, и сейчас мы будем говорить о вещах печальных. Рука цепенеет, прикасаясь к тому, о чем мы скажем. Ум не решается помыслить об этом. Уста, губы и язык медлят произнести то, о чем пойдет речь.

Что же для меня столь печально и приводит в великое смущение труждающегося? Я готов сказать тебе, а ты, слушая меня, напряги ум, подари мне свое внимание и уразумей мою мысль. Ибо сия ступень, о которой я буду говорить, установлена домостроительством Божиим для отнятия благодати! Так устроил Господь для показания виновности человека, чтобы тот непрестанно питался укорением и сделался причастником смирения. Итак, стоит удалиться благодати, как тотчас становится явной виновность, так что вместо сияния, света и несказанной радости немедленно приходят страдания и рождают смирение. Началом же сокрушительного падения является уже упомянутая и побежденная мать всех зол – немилосердное САМОМНЕНИЕ, которое начинает, как некогда и перед праматерью нашею Евою, рассеивать свой бесовский яд, пытаясь вызвать сочувствие к себе, ведущее в бездну преисподнюю.

Оно говорит, как духовник, и лобызает, как Иуда. Беседует с великой кротостью и рассуждает о спасении. Слух наш тщательно проверяет и безумие бесовское влагает, желает нашего падения и сейчас же предлагает исцеление. Волю нашу привлечь желает, прочих бесов на подмогу призывает, чтобы все они возле нас пребывали и на путь прелести нас увлекали.

«Итак, – говорит оно монаху, – видишь бездельников, которые теперь утверждают, что Господь не дает благодати? Они поскольку сами не хотят подвизаться, то и другим препятствуют, ссылаются на опасность прелести и кричат, что ты впадешь в нее, как и все. Так отступись же от их наставлений и внимай моим словам. Что же? Разве Бог, как и прежде, не дает крепости и не увеличивает нашу силу?»

Так лжец, то есть жалкий бес, подобно гадалкам, которые крестятся и упоминают Бога, сами же занимаются колдовством, ссылается на божественное Писание, чтобы забросить свой крючок, выставляет себя богословом, и спасение наше, как волк, похищает, и в своих целях совсем иному нас обучает, лишь бы заставить нас не заботиться о своем спасении.

А оный младенец, не зная ни этой сети, ни того, что сей советчик есть древнее зло, радуется его прелести, ложь за истину принимает, всех кругом порицать начинает и отцов в надменности своей осуждает. Или же, точнее, враг обрушивается на душу его. Меч же, что дал ему Христос для защиты, он против себя обращает и душу свою закалает из‑за своего невежества и начинает говорить так: «Человек может, если захочет и если приложит силу, стать вместилищем благодати». И вот, яростно сражаясь с противоречащими ему, он понемногу начинает впадать в прелесть и становится игрушкой бесов, думая и полагая, что все его противники будут наказаны за свое небрежение и невежество. Он совершенно не повинуется их словам, но, оттолкнув всех, затворяется в полном одиночестве и творит то, что подсказывает его сообщник – бес. В таком случае предоставим этого человека милосердию Божию, ибо знаем, что бес многих повесил и задушил, внушая им, что они, якобы, станут мучениками. Другие же впали в небрежение и безразличие, совершенно забросив свои обязанности. А самое главное, они полагают, что это и есть истина и путь Божий.

Такие беды наводит диавол на несчастного человека, и даже если тот захочет подняться и начнет искать исцеления, он старается ослепить его описанным способом. А человеколюбивый Господь, опечаленный, ждет, не осознает ли человек падение свое и не взыщет ли врачевания.

Итак, брат мой, многие прельстились из‑за этого темного изменения. Средство же, служащее для исцеления такого человека, заключено в уразумении причины падения своего и в поиске духовника, способного стать врачом, который бы подходящими лекарствами вылечил и спас его. Мы же, достигнув главного момента своей речи, вновь обратимся к предыдущему и скажем вот что: если бы подвижник, о котором шла речь, не покинул пути своего, то не думал бы в невежестве своем, что собственными силами стяжал благодать, и не доказывал бы, что все способны получить ее, если понудят себя. Но со страхом и природной рассудительностью он бы, поразмыслив, сказал: «Кто я такой, чтобы осуждать других, думая, будто все они коснеют в невежестве, я же, несчастный, только один и получил просвещение?» И, возражая словам змия, сказал бы ему: «Оставь, лукавый враг, свое диавольское превозношение!» И так, сопротивляясь волнам губителя, он с нетерпением ожидал бы часа, когда сможет увидеть избавление, которое бы скоро пришло, если бы только испытание было выдержано как должно.

Божественное же утешение понемногу отступает ради пользы нашей, а его место тем временем занимает тьма. Тогда, попущением Божиим, впадает человек все в новые искушения, чтобы научиться прекрасному смирению. Не имея же сил вынести внезапности появления и необычности вражьих помыслов, о которых мы говорили раньше, и боясь, как бы не впасть в прелесть, он плачет, с болью и страхом разыскивая опытного врача, который исцелил бы его. Но как ни благи и добродетельны все отцы, каждый из которых делает по поводу его свое заключение, тот нисколько не исцеляется, ибо не настал еще час, когда явит ему Бог и врача, и лекарства. Ибо ему нужно слово, укрепленное величайшей силой дела, так как он не принимает просто и как случится извещение, что ему нужно смириться и отвергнуть превозношение. И поэтому он не находит то, чего ищет, поскольку не имеет терпения для того, чтобы дождаться, когда Господь захочет подать ему это, а также потому, что нуждается в испытании, чтобы открылось, что доброе он способен совершить собственными силами, и чтобы было сокрушено надмение, принимающее силу особенно тогда, когда увидит, что человек совершает что‑то втайне, чего нет у других. Поэтому ему попускаются искушения, чтобы он познал немощь человеческого естества.

Когда совершенно удалится благодать, тело слабеет и изнемогает, не в силах, как прежде, выполнять свои обязанности, и тогда овладевают человеком небрежение и сопутствующее ему уныние, то есть тяжесть телесная, сон неумеренный, расслабленность членов, помрачение ума, безутешная печаль, помыслы неверия, страх прелести. И тогда он, неспособный более терпеть безмолвие, выбегает на дорогу в поисках помощи. И один говорит ему: «Ешь сыр, молоко, яйца, масло, чтобы укрепиться!» Другой говорит: «Ты впадешь в прелесть!» Третий же: «Ты прельстился, как и многие!» А он, не зная, что делать, поскольку потерял терпение, ревность же и горячность веры его остыли, становится как бы безумным, ибо слушает слова многих людей, каждый из которых основывается на своем собственном разуме, по любви давая ему советы ради его пользы.

Итак, он начинает есть, сколько может, чтобы, как мы сказали, окрепнуть. Но, к несчастью, когда благодать ушла, а тело обессилело, ему трудно поправиться, поскольку организм не имеет сил для пищеварения; и, когда ты сильно отяготишь желудок, тело впадает в болезнь, поскольку сердце, не успевая передавать чистую кровь всем своим артериям, передает ее нечистою, в результате чего тело еще более помрачается и отягощается, вместо того чтобы получить пользу.

И вот человек, прежде пребывавший в трезвении, превращается в садовода и земледельца, добывая хлеб свой в поте заботы своей. И в результате становится предателем, поскольку лишается терпения и поддается малодушию. Для врагов же своих он в друга превращается, против своей души вооружается, самолюбия сыном называется, от прямого же пути удаляется. Так что прежней сети он избежал, а в эту попал.

Ты же, добрый путник, шествующий этим божественным путем, поставь и здесь столп своего внимания, возливая на него елей размышления, и многомилостивого Бога упроси, чтобы избежать тебе этой ступени, где расставлена вторая сеть, в которую и в древности, и в наши дни попались многие, совершенно отвергли ангельский образ и вернулись в мир. Если же такой человек и останется на своем месте, то все‑таки станет рабом всяческих страстей, так что, обратившись во врага других монахов, будет страстно нападать на подвижников. Такой, как только услышит, что кто‑то постится, пребывает в бдении или молится, тотчас возмущается и с уверенностью и гневом возражает: «Это все прелесть, и Бог в наши дни подобного не желает, поскольку так поступал и такой‑то, которого едва не пришлось заковать в цепи!»

Так думая и говоря, сей подвижник не только вовсе отвергает монашеские обязанности, но к тому же становится камнем преткновения и для других «употребляющих усилие», стремясь всех вовлечь в свое отпадение, чтобы не одному быть обличенным перед Богом. Такой человек, брат мой, сошел с прямого пути. Врачевание же и лекарство заключается для него в том, чтобы смирить свое сердце, вернуться опять туда, откуда ушел, и ждать милости Господней. Тогда, если придет к нему помощь Божия, пусть поблагодарит Бога милосердного; если же нет, пусть отправляется в подчинение другому, чтобы смирить надменное мудрование, следуя путем отцов наших.

Мы же снова возвратимся к тому, что не успели сказать, и, связав разорвавшуюся нить повествования, скажем вот что. Если наш подвижник не пал, но мужественно выдержал это поприще, ожидая избавления от врага–искусителя, и испробовал все, о чем говорили отцы, но увидел, что не исцеляется, поскольку не подходят ему все эти снадобья, то, несомненно, можно найти нечто иное, чем обладает кто‑нибудь из имеющих опыт богообщения. Нужно лишь усердно, со многими слезами и смирением, искать этого у Бога и людей.

Христос же, Господь наш, не дает ему до поры Своей благодати, но оставляет его бороться с искусителем. Впрочем, надлежит тебе знать, любезный читатель, что диавол сам, как и в случае с Иовом, просит дозволения на брань против подвижников. Поскольку же он опытный воин, который воюет уже тысячи лет и многих вплоть до наших дней низринул в погибель, приобретя великий опыт и силу для борьбы с нами, то и удаляется не скоро, и победу уступает не без труда, но проникает до самых костей, покоряя себе несчастного человека.

Святой же Бог наш, будучи праведным и милосердным, сострадает и милосердствует о заблудшем Своем создании, но все же не прекращает самовластно эту брань, чтобы не показать Себя несправедливым по отношению к требующему брани змию, врагу нашему, чтобы тот не обвинял Его в том, что Он самовластно дает победу, хотя и это Он делал часто, спасая блудников и разбойников, однако же святые отцы не считают такой порядок общим для всех.

Ибо общий порядок, принятый нами от всех святых, состоит в добровольном подвиге даже до крови, согласно речению святого: «ДАЙ КРОВЬ И ПРИИМИ ДУХ!»

Но, смиряясь, подвижник посредством многообразной брани научается правильно мыслить о себе, что он получил превозношение в наследство от родителей, с ним был зачат и рожден в крови и слизи, как и с прочими иными страстями. Потому и, преуспевая, он встречает еще более тяжкие и великие брани. Здесь требуется еще больший подвиг, и здесь, как мы сказали, проверяется, словно золото в горниле, чистота произволения подвижника, поскольку предается он в руки малодушия, уныния, гнева, богохульства и всех зол вражьих, так что каждое мгновение вкушает удавление душевное и пьет воду мучения.

При этом лукавейшие бесы непрестанно, днем и ночью, действуют через различные его страсти; Иисус же, Господь наш, стоя вдалеке, нисколько не укрепляет подвижника Своего, но довольствуется тем, что смотрит на него, как на ведущего бой на стадионе. И тот будет истинным подвижником, кто среди всех этих бед не ослабеет и не оставит своего места, но, обороняясь, будет стоять, соединяя сокрушенные в битве части ладьи своей, плача и стеная о полученных ранах, и постарается залечить увечья, с нетерпением ожидая более избавления от искушений, нежели окончательной погибели.

Истинно мое свидетельство, возлюбленный брат; но лишь тот, кто испытал горечь этой желчи, знает, о чем наша речь, поскольку не многие испытываются подобным образом, но один из тысяч, или, вернее, те, о ком благоволит Благий Кормчий. Итак, такой человек, если даже надежды его невелики, говорит: «Лучше я умру, подвизаясь, чем допущу поношение пути Божия. Ведь я имею столько свидетельств, что его прошли все святые!» А более всех других отцов ободряет нас авва Исаак, похвала безмолвия и утешение подвижников. Обладая таким утешением, подвижник немного исцеляется от уныния, проявляет терпение, питает свое тело скудной и простой пищей, чтобы вынести и вытерпеть скорби подвигов, совершаемых посредством тела. Остальные же силы свои он целиком посвящает сосредоточению своего ума, чтобы из‑за нашедшего на него бесовского смущения и из‑за его собственных страстей не хулилось пресвятое имя Господне.

Таким образом, – любезный, великий подвиг продолжается в течение немалого времени, которое, однако, соответствует терпению каждого и божественной воле, пока вполне не очистит человека от различных страстей и не приведет его к совершенному познанию, так что он сможет хорошенько понять, что приходит от Бога, а что зависит от его собственных сил. И, получив должные и подобающие ему раны, он начинает правильно думать и так говорит себе: «О ничтожный и окаянный, куда делись слова твои, что можешь, если захочешь, подвизаться и стяжать благодать? Разве не ты говорил, что все остальные не понуждают себя и потому не преуспевают? Горе тебе, окаянный, ибо аще не Господь созиждет дом души твоея, всуе трудишься!»

Об этом и еще о многом он рассуждает и понемногу вразумляться начинает. Проклятые же бесы, когда видят, что человек начинает мыслить правильно и о полезном, еще сильнее натягивают луки свои, предчувствуя из наших действий, что скоро потеряют власть над нами. Когда же человек погружен в глубину душевной боли, то некий тончайший голос призывает его быть внимательным и не двигаться с места своего, чтобы не пасть и не стереть навсегда память о себе из книги блаженной будущей жизни. Столь живо ощущает он своих супостатов, что многие, возможно, и не поверят этому. Ибо во время молитвы, когда тело подвижника бодрствует, он, как живое движение, чувствует бешеное волнение страстей своих. Но и по ночам часто слышит он голоса и смех бесов, которые издеваются и смеются над несчастным противником. Если же угодно тебе послушать и об этом, то знай, что видит он во сне, как целые полчища бесов являются ему в естественном своем виде и нападают на него разными способами. Поистине такова злоба врагов наших и такова награда, доставляемая ими тем, кто послушался их внушений, такими дарами наделяют они внимающих им. Однако сие испытание приносит нам и пользу и попускается по воле Господней, чтобы, как сказано, мы стали причастниками смирения, разумными и постоянно пребывающими со Христом. Итак, узнал ты, любезный, об отнятии благодати, увидел и властительство диавола, и мужество подвижника. Посему и немногие из вступивших на это поприще благополучно проходят его. Ибо все монахи, призванные Богом, пришли к монашеству под действием первого луча благодати, многие же насладились и светом второго ее луча. Когда же пришло сие испытание и удалилась благодать, а опытного учителя рядом не было, то они, не удостоившись больше просвещения благодати, не понимая причины этого дела, начали думать, что вернуть благодать нельзя. Такие люди, отчаявшись в отношении ДАРА, живут в глубокой скорби, ибо сила человеческая обычно истощается, когда нет деятельного наставника. Итак, слава Творцу нашему, могущему нас от бесов избавить, а затем на правый путь наставить, чтобы мы, недостойные, Его боголепно прославляли и со святыми отцами во веки веков пребывали, предстательством Владычицы нашей Богородицы. Аминь.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий