Выражение монашеского опыта (продолжение)

Старец Иосиф Исихаст

Старец Иосиф Исихаст

ЗВУК ТРУБЫ ШЕСТОЙ

О возвращении Божественной благодати

«Всему свое время, и время всякой вещи под небом: … время плакать и время смеяться», – мудро замечает Соломон. «Терпя потерпех Господа, и внят ми… и возведе мя от рова страстей и от брения тины, и постави на камени нозе мои, и исправи стопы моя».

Насколько эти слова Псалмопевца соответствуют нашему предмету! Вслед за зимой наступает весна, а вслед за бурей – тишина. Когда подвижник прошел сквозь огонь искушений и воду отчаяния, он достигает заслуженного покоя. Тихий взор Божественного утешения, словно восходящее солнце, и освещает, и согревает находившиеся некоторое время во тьме члены обучаемого, награждая его трофеем опыта, чтобы впредь его чувства были обучены «долгим учением в рассуждение добра же и зла, руце… на ополчение, персты… на брань». Тогда становится понятным все, что сказано в Писании относительно наказания, так что человек, испытанный и победивший по Божией благодати, непрестанно благодарит отеческое Домостроительство Божие. Очень справедливо апостол Павел напоминает нам: «Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны, ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает». «Благословен Господь, Иже не даде нас в ловитву зубом их», но дал «при искушении …и облегчение, так чтобы вы могли перенести».

Старец отмечает, что Божественный Промысл обыкновенно совершает свое исцеление и восставляет ученика посредством духовного человека, а не какой либо иной, вышеестественной, силы. Когда время испытания завершено и дерзкому помыслу дан должный отпор, то ум, прежде помраченный и глухой, открывается для врачевания и с готовностью принимает указания духовного отца или брата. Вот что говорит об этом приснопамятный старец: «Всесильный может обновлять расположение души человека и пробуждать все его духовное устроение к желанию слышать слово Божие. Равным образом посылает Он и иного человека, искусного речью и единодушного нам, который известен промыслительной и спасительной Премудрости Его… Итак, эта встреча, ниспосланная Богом, и речь, обращенная к страждущему, звучат для него как божественный гром. Какова Благость Твоя, Господи!» И тогда подобно тому как «любящим Бога… все содействует ко благу», так и поднявшемуся и вставшему на ноги все случающееся с ним содействует на благо.

Первым ощутимым даром, который человек получает после возвращения скрывавшейся Божественной благодати, является мир помыслов, а затем возрастание веры, или, вернее, прибавление веры, о котором следует сказать подробнее. Этот вид веры, называемый еще «верой созерцательной», превосходит обычную и рождается от опыта восприятия Божественной благодати, Божественного утешения, после деятельных подвигов терпения и испытания. Вот как выражает это старец на своем особом языке: «Сверх того, в нем расцветает мир помыслов и умножается, благодаря созерцанию, сила веры… Когда же она, то есть вера, зачинает во чреве, то рождает дочь – непостыдную надежду. А эта Божественная двоица, обретя мысленные крылья, соединяется с любовью».

Вера созерцательная, будучи порождением искушений, сообщает уму дерзновение, поскольку залог ее – свидетельства Божественного заступления. Тогда и рождается «блаженное упование», которое «не постыжает». Эти главные добродетели, когда благодать наделила ими просвещенный и испытанный ум, не остаются надолго в одиночестве, но привлекают к себе блаженную любовь, составляющую с ними неразрывное целое. И тогда человек чувственным образом становится наследником Божественных обетований, начиная вкушать еще здесь, на земле, таинства Будущего Века. Наиболее же ощутимым знаком этого состояния является непрестанная и чистая молитва, которая, как правило, не просит ничего иного, кроме исполнения во всем воли Господней. Тогда человек приступает к созерцательной молитве, которая приближается, хотя и не в полной мере, к поклонению и служению «в духе и истине».

«А по временам он соединяется с Богом в час молитвы, и тогда прерывается молитва, человек же становится пленником любви Христовой и видит Того, Кого любит, и постоянно удивляется сладкому дуновению оного мысленного ветра…» – говорит старец. Когда приходит благодать, ум узнает о присутствии Господа нашего и, входя «во внутреннейшее за завесу», где пребывает предтеча «за нас Иисус», чувственно ощущает Божество – уже не от слышания веры, но лично, посредством полноты благодати, которую Господь наш дает принявшим Его. Ибо «тем, которые приняли Его, дал власть быть чадами Божиими».

Однако же поскольку это состояние является лишь вводным, а не совершенным, то с удалением благодати оно прерывается и молящийся вновь возвращается в свое первоначальное мирное состояние. Тогда он чувствует себя так, как если бы не имел тела с его дебелостью и тяжестью, и лишь восхищается величием Божиим и любовью Его к смиренному человеку, говоря: «О бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!». Тогда, подобно преподобному Ефрему, говорит и он: «Ослаби, Господи, волны благодати Твоей». Ведь, согласно общему мнению всех отцов, если бы это восприятие благодати не было умерено Божественным попечением, человек не вынес бы его. В час же посещения благодати, когда Божественная любовь преисполняет всего человека, с нею соединяется и глубокое смирение, так что человек ради любви хочет всех вместить внутри себя, чтобы принести себя в жертву за всех и взять на себя болезни всех. В помышлении же своем он желал бы быть попираемым ногами всех существ, даже и бессловесных животных, а самое малое ощущение чужого страдания или знание о нем тотчас же вызывает у него печаль и слезы. Поистине такой человек, согласно Писанию, радуется с радующимися и плачет с плачущими. Широта Божественной любви преображает его и делает широким, позволяя ему вместить внутри себя всю тварь и иметь общение с ней, независимо от пространства и времени. Такова ступень возвращения благодати для тех, кто подвизается ради ее стяжания, и таковы таинства и сокровища, которыми она их вознаграждает и неложно увенчивает. Тот, кто с помощью благодати достиг этой ступени, испытывает ревность, желая помочь своему ближнему, и полагает, что ему последуют все, кого он будет учить подобному образу действий. Однако апостол Павел утверждает, что «не во всех вера».

Я упомянул, что человека, находящегося на этой ступени, Божественная ревность побуждает учить других тому, что испытывает он сам. Возможно, кто нибудь задастся вопросом: почему именно теперь, в этом состоянии, а не в ином, более высоком и более духовном, когда можно было бы сказать больше, имея больший опыт? Согласно мнению наших отцов, когда духовный человек достигнет высшего духовного устроения, входя во мрак обожения и субботства, он почивает далее от всякого действия, как почил Бог в день седьмой «от всех дел Своих». Тогда и он, подобно Петру, вошедшему на Фаворской горе во мрак Преображения, говорит: «Хорошо нам здесь быть», уже не будучи способным размышлять о чем либо земном, помимо божественного созерцания беспредельного нетварного Света Божества и обожения. В то же время на низшей ступени духовного состояния, когда благодать не пребывает неизменной, но открывается лишь время от времени, человек может помнить о человеческих нуждах и неприятностях и принимать в них участие.

Рассказывая об этом состоянии, старец пишет, что человек, ощущающий присутствие Божества, желает, «если бы это было возможно, всех вместить в сердце свое, чтобы увидели они сию благодать, хотя бы сам он ее лишился», однако же удерживает нас от этого, указывая, что безмолвствовать и молиться лучше, чем пытаться просвещать других своим учением. Очевидно, здесь сформулирован опыт, вынесенный старцем из общения с собственным окружением. «Итак, вот каково возвращение Божественной благодати, следующее за испытанием… И еще ты узнал, что существует великая нужда и необходимость в опытном наставнике… чтобы, когда отойдет благодать, явилась рука наставника и вела путника…»

Старец также рекомендует всегда придерживаться смиренномудрия и, кроме того, основываясь, возможно, на собственном опыте, советует не углубляться с легкостью, без совета и испытания, в темный и запутанный лабиринт многообразной прелести врага. Об этом мне еще предстоит упомянуть в следующей главе. Недремлющий, жестокий и исполненный лукавства враг никогда не ослабляет своей брани с нами, хотя бы он до этого и потерпел от нас многочисленные поражения. Когда мы лишь начинаем вступать на путь истины и веры, он сражается, чтобы заградить нам путь. Когда это, благодаря Божию о нас Промышлению, не удается, он продолжает брань, чтобы исказить наше стяжание и приобретенное нами сокровище. Сначала враг использует неверие и безразличие, а затем прелесть и ложное истолкование истины, чтобы мы не достигли цели и вместо благодати приобрели и унаследовали прелесть, его собственное помрачение и смерть, от которых избави нас, Христе, Царю Сил. Аминь.

Назад  /  Начало     /   Далее

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий