Иисус Христос. Книга третья. Апостольство в Галилее. Царствие Божие

Анри Дидон, Иисус Христос

Глава одиннадцатая. Предстоящая смерть Мессии. Преображение

 Иисус недолго останавливался в Вифсаиде. Его жизнь обратилась в постоянное путешествие; Он удалился от Капернаума и озера и проходил города и селения, стараясь оставаться незамеченным. Иисус миновал границы Тира и Сидона, обошел страну Десятиградия и приблизился к окрестностям Кесарии; Он искал уединения.

Вся эта местность, к востоку от Иордана, дика, пустынна и гориста; в ней даже развалины попадаются редко; во времена Ирода она была мало населенной. Ее пересекает во всю ширину большая римская дорога, ведущая из Дамаска в Иерусалим. Проходя через селения Кесарии Филипповой1, Иисус должен был пересечь эту дорогу близ моста «Дочерей Иакова». Мы ничего не знаем о деятельности Иисуса в этой стране, которую Он посетил впервые. Там, как и повсюду, нищета и страдание громко взывали к Нему, и Он помогал и исцелял. Однако в предначертания Иисуса не входило желание поучать жителей тетрархии Филиппа; Он только хотел подготовить учеников к страшному концу, ожидавшему Его.

Задушевные беседы, произошедшие между Иисусом и учениками, вытеснили из памяти свидетелей все остальные воспоминания; события эти наполнили весь период времени от момента Галилейской проповеди до великой развязки, местом которой послужили Иудея и Иерусалим. Два совершенно различных ощущения охватывали в эту минуту душу Иисуса; отчуждение народа, который Он тщетно пытался возвратить к вере, наполняло Его сердце печалью, вид же учеников, преданных и верующих, вызывал радость. Что касается до учеников Его, то они, казалось, не испытывали ни смущения, ни печали по поводу неудачи, так огорчившей их Учителя; чем больше они видели Его покинутым, тем теснее соединялись вокруг Него. Невидимая сила предохраняла их от увлечения народным движением; непоколебимые в своей вере, они спокойно предавались мечтам о славном будущем Царствии и некоторым надеждам, которые, впрочем, Иисус поспешил рассеять.

Итак, небольшой караван проходит из селения в селение мимо Кесарии. Иисус пожелал вызвать в учениках Своих новое и решительное подтверждение их веры2. Был вечер. Согласно обыкновению, Иисус помолился в уединении. Молитва была для Него не только возможностью всецело сосредоточить Свой разум, волю и все человеческие способности на Боге Отце — она являлась для Него еще могущественным, хотя и невидимым средством, чтобы воздействовать на души тех, которых желал спасти.

Оставшись один с учениками, Иисус спросил:

«За кого почитают Меня люди?»

Иисус и Сам хорошо знал о всех толках, распространенных о Нем в народе. Если же Он и обратился с подобным вопросом к людям преданным, то отнюдь не с целью узнать истину, а только для того, чтобы заставить самих учеников открыто высказаться вразрез с мнениями толпы. Эго различие во взглядах покажет только ту пропасть, которая отделяла учеников от массы.

Ученики ответили:

— Одни за Иоанна Крестителя, другие же — за Илию; а иные за Иеремию или за одного из пророков.

Это свидетельство точно отражает то состояние, в котором находилось общественное мнение. Народ не видит в Иисусе ожидаемого Мессию; в его глазах Он являлся только одним из пророков-предшественников.

«А вы,—возразил Иисус,—за кого почитаете Меня?»

Петр, являвшийся уже в Капернауме3 выразителем преданности двенадцати апостолов, свидетельствовал и на этот раз от имени всех учеников о силе веры в божественность Иисуса.

«Ты Христос,— воскликнул он,— Сын Бога живого!»

Слова Петра внушены не безотчетным доверием в сверхчеловеческое величие Иисуса, но ясным, глубоким проникновением верующего; несмотря на краткость, его слова определяют Иисуса как Мессию и в то же время указывают на Него, как на Сына Божия.

Вся сущность веры заключается в том, чтобы всецело отдаться Тому, Кто вызывает в нас это чувство. Человек верующий уже не принадлежит самому себе; он отказывается от собственных взглядов, интересов, от всякой самобытности; он, так сказать, умирает для самого себя, чтобы нравственно возродиться в другом, меняет свое существование на жизнь другого.

Никто, кроме Самого Бога, не имеет права требовать от нас неограниченной веры. Всякий человек способен заблуждаться, делать ошибки; преклоняясь пред другим человеком, мы можем сделаться рабами его недостатков. Требуя к себе всеобщей веры, Иисус тем самым уже указывал на Свое Божественное происхождение.

И однако, после семимесячной проповеди в Галилее, Иисус привлек к Себе всего несколько человек из наиболее бедных и неученых.

То, что мудрецы-книжники, ученые и наставники не познали или не пожелали разглядеть, то уразумели люди простые; они приняли то, что отверг их народ. И эта-то горсточка верующих послужила Иисусу для основания Его Царствия, чтобы поколебать и покорить весь мир.

Свидетельство Петра тронуло Иисуса.

«Блажен ты, Симон, сын Ионин,— сказал Он ему,— потому что не плоть и кровь4 открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах».

И в самом деле распознать в Иисусе Мессию, открыть Его Божественное происхождение не способен человек: ни гений, ни наука, ни древние предания не дадут нам никаких указаний. Один только Бог может открыть нам Христа, а человек — принять это откровение. Отец не переставал свидетельствовать о Своем Посланнике и Сыне; но ослепленный верой в собственный гений, науку и предания, человек отстраняет все свидетельства, оспаривает чудеса, противопоставляет словам пророков свое ничтожное мудрствование и не перестает блуждать в потемках. Иисус кажется ему простым мудрецом или пророком, а не Посланником неба, Сыном Бога живого. А между тем спасает мир не мудрец или пророк, а только Бог; не заявлять Божественности Иисуса, значит не постигать Ее. Чтобы победить это заблуждение, нужно непрестанно иметь в сердце Бога — нужно верить в Него.

Царство Иисуса началось с того самого дня, когда, окруженный учениками, Он был признан и объявлен Мессией и Сыном Божиим. Иисус торжественно возвестил это наступление. Обращаясь к Петру, чтобы объяснить значение нового имени, которым назвал его, когда впервые увидел на берегу Иордана, Он сказал ему:

«Ты признаешь во Мне Сына Бога живого, и Я говорю тебе: ты «Петр» (камень), и на сем камне Я создам церковь Мою, и врата ада не одолеют ее. Идам тебе ключи Царства Небесного; и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах».

Вера в Бога—Иисуса проявилась здесь во всем своем величии; она сделала из Петра — как из первого верующего — непоколебимый человеческий фундамент для церкви. В нем найдут опору все будущие избранники, все те, которые подобно ему уверуют, что Иисус есть Сын Божий. Вера Петра и его последователей бесконечна. Другие могут поколебаться, Петр и его последователи — никогда. Великое будущее Царствие Божие начинает выясняться; Иисус как бы открывает ученикам его сущность, впервые произнося перед ними слово «Церковь». Он хочет собрать вокруг Себя всех избранников, рассеянных на земле, среди различных народов. Это соединение во имя единой веры и составляет Церковь. Иисус создает ее несокрушимой, непобедимой. Никакая власть этого мира, даже власть самого ада, являющегося гением зла, не одолеет ее. Она устоит против всего: против горделивой науки, ложной религии, внешнего просвещения, хитрой и грубой политики, всесокрушающей развращенности, человеческого непостоянства, наконец, против времени. Ее сила — в Духе, и ничто земное, человеческое или адское не в силах победить этого Духа.

Иисус создает единственный центр и высочайшую силу в Себе одном. В Него одного следует верить и только к Нему приковывать взоры — Он не взывает к какому-либо отдельному племени или народу; Он привлекает все живущее и мыслящее, всех страждущих и надеющихся. В ученииИисуса нет определенной системы, не существует законодательного кодекса; только Дух Самого Бога, Его Дух, властен распространять в человечестве это учение именем Иисуса.  Развращенный разум, эгоистичная воля и нравственная испорченность людей силятся сокрушить всякие учения; но власть свыше противопоставляет тщетным измышлениям нашего рассудка предвечную истину; эгоизму, гневу и сластолюбию — правосудие, милосердие и святость; взамен ложно-религиозных предрассудков она выдвигает священные и освящающие обряды; против изменчивых и тиранических авторитетов земли представляет непоколебимую и безоружную силу небесную.

Иисус поступает совершенно самостоятельно и самовластно; Он не нуждается ни в чем существующем, Его сила повелевает всем. Видимые неудачи, способные обезоружить наиболее устойчивых гениальных людей, не останавливают Иисуса; они только ускоряют исполнение Его намерений.

После отпадения народа галилейского, Иисус дал Своему делу иное направление. Сперва Он привлекал к Себе учеников, потом избрал из них двенадцать, которых и сделал Своими Апостолами.

Вера должна высказываться и передаваться другим, она ищет общения. На основании вышеприведенного, ученики, ободренные словами Иисуса, стали думать, как оповестить других о том, Кто был их Учитель. Но Иисус остановил их. Время для этого еще не настало. Если Самому Иисусу не удалось привлечь к Себе народ, то как же могут рассчитывать на это Его ученики? Пусть они сохраняют в глубине собственной совести свою веру и надежду; сосредоточиваясь в самих себе, эти чувства еще больше укрепятся. Учитель строго запретил им говорить, что Он Христос. В умах народа это имя вызывало сомнения. Объявить Иисуса Мессией, значило бы вызвать повторение галилейских событий, а этого не допускали твердость и премудрость Учителя. К тому же и сами ученики несколько заблуждались относительно земного величия Того, Кого объявляли Сыном Божиим. Они жили с Ним, озаренные сиянием Его могущества и святости; многочисленные чудеса, свидетелями которых были ученики, вызвали у них бесконечное доверие к Тому, Кому внимала природа, покорялись люди и духи.

Сознавая учеников уже более утвердившимися в вере, Иисус открыл им, наконец, Свою будущую судьбу — печальную тайну, на которую Он делал до сих пор только таинственные указания5.

Сыну Человеческому «должно идти в Иерусалим, — говорил Он,— и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть»6.

В то время как обыкновенный человек слепо подвигается по пути к своей судьбе, Иисус видит все предстоящее в мельчайших подробностях. Будущее проявилось для Него в воле Отца, не имевшего ничего сокровенного от Сына, в пророчествах, предсказывавших страдания, в последовательной силе самих обстоятельств, наконец в ненависти врагов, могущей смягчиться только с Его смертью. Открывая ученикам будущее, Иисус должен был проявлять грусть, по временам наполнявшую Его душу.

Ученики, казалось, отвергли его. Они не могли примириться с мыслью, что их Учителя может постигнуть такой жестокий конец. Вера в божественное могущество Иисуса, любовь к Нему, признание в Нем Мессии — все это не допускало мысли о подобной смерти. Петр явился и на этот раз выразителем общих ощущений. Он отозвал Иисуса и, повинуясь только горячему чувству преданности и веры, стал убеждать Его не думать о такой мрачной судьбе.

«Будь милостив к Себе, Господи! — сказал он,— да не будет этого с Тобой».

Иисус обернулся к нему и сказал строгим голосом:

«Отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое».

Христос является не тем, чем желала бы видеть Его мудрость человеческая, а тем, чем было Ему назначено премудростью свыше. Если желающий познать Иисуса станет руководствоваться первой, то никогда не поймет двоякой тайны Его божественности и человечности; этот мыслитель будет непременно отвергать или одно, или другое: божественность — потому, что она покажется ему недоступной, человечество же признается недостойным. Такой мыслитель никогда не постигнет божественной тайны Сына Божия, обреченного на смерть. Сам Бог спасает человечество путем Своих страданий; если бы Иисус был только Богом, Он оставался бы чуждым к нашим горестям; будь Он только человеком, Ему не утешить бы нас. Надлежало, следовательно, Самому Богу идти на смерть, принять мученичество.

После резкого упрека Петру Иисус хотел объяснить ученикам и вообще всем и каждому, чего требовал от Своих последователей. Ни один учитель не спрашивал большего. Иисус настаивает на полнейшем самоотречении и на безропотном перенесении всевозможных страданий, не исключая даже и смерти. Недостаточно еще признавать Его за Сына Божия, нужно также разделить и печальную участь Сына Человеческого. Иисус уже видел крест, на котором должен был умереть, когда в нескольких словах выразил всю суть великого испытания, ставшего законом для Его истинных последователей.

«Если кто хочет идти за Мною,—воскликнул Он, делая знак ученикам приблизиться, —отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною».

Иисус не боится столкнуться с несокрушимым чувством самосохранения, пугающегося страданий и смерти; Он хочет, чтобы за Ним следовали, хотя бы даже на смертные муки. Вечная жизнь, купленная ценой страданий и смерти, оказывается все-таки оплаченной не слишком дорого.

«Ибо кто хочет душу свою сберечь,—продолжает Иисус,—тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее».

Приходится, следовательно, спасать душу, так как в ней заключается все для человека.

Примечания:

1.  Марк, VIII, 27 и след.
2.  Магф., XVI, 13 и след.; Марк, VIII, 27 и след.; Лука, IX, 18 и след.
3.  Иоанн, VI, 69 и след.
4.  Это выражение еврейское, очень употребительное в духовной литературе и Талмуде.  Оно дает понятие о человеке чувственном, человеке животном, противопоставляя его Богу.
5.  Матф., III, 15; Иоанн, И, 20; III, 14.
6.  Матф., XVI, 21 и след.; Марк, VIII, 31 и след.; Лука, IX, 22 и след.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий