Иисус Христос. Книга третья. Апостольство в Галилее. Царствие Божие

«А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака»11, подлежит Синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной».

Фарисейская казуистика предоставляла неумышленное смертоубийство суду Божию; преступление же преднамеренное судилось Синедрионом, который приговаривал виновного к смерти, а в некоторых случаях прибавлял к смертной казни еще и пытки. Осужденные сжигались в долине Гион (геенна), возбуждавшей всегда ужас у евреев по воспоминаниям о том времени, когда предки их приносили там в жертву Молоху12 своих детей. Применяя эти карательные меры к проявлению гнева, к выражению презрения и оскорблению словами, Иисус дает понять, что Он порицает не только внешнее грубое действие, но само слово и даже тайное чувство, внушающее это слово и доводящее до преступления. Всякая обида вызывает наказание, а правосудие требует, чтобы наказание сообразовывалось с виной. Грех будет наказан не только перед лицом людей, но за него воздается Богом, так как он оскверняет душу, судьей которой является единый Господь.

«Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой».

≪Мирись с соперником твоим скорее, покаты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу; истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта≫13.

Подобно тому, как в страстных порывах основанием греха является гнев, а плодом — смертоубийство, точно так же при вожделении является прежде всего греховное желание, переходящее в прелюбодеяние. Книжники и фарисеи опять-таки обращали внимание только на внешнюю сторону, тогда как Иисус пресекает зло в корне.

«Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем».

Даже если дурное желание вызвано обстоятельствами, Иисус советует бежать соблазна, изгнать его из своего сердца. Он высказывает это такими словами, полными непреклонной суровости:

«Если же правый глаз твой соблазняеттебя, вырви его и брось от себя: ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.

«И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя: ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну».

Учитель не делает никакой уступки страстям; Он требует безусловной чистоты. Влечение к женщине должно быть подавлено даже в мимолетном желании. На этом и основывает Учитель святость нравов, утверждает свободу духа. Брак восстановлен Им на строгом начале нерасторжимости. Не порицая прямо развод, допускаемый Моисеем, Он осуждает злоупотребления, вкравшиеся в обычаи, благодаря поблажке книжников и обратившие брак в род полигамии14.

«Сказано также, — прибавлял Он,—что если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную», как будто такая бумага, надлежащим образом написанная, узаконивает развод. «А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния», —вопреки разводной,—«тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует».

Одним из религиозных заблуждений евреев было учение о клятве. Закон говорил: «Не клянитесь именем моим во лжи»15. Ученые строго придерживались этого правила, обращая главным образом внимание на то, чтобы обстоятельство, ради которого клялись, было действительно справедливо. Слишком дерзкая или неосновательная клятва мало заботила их. Они полагали, напротив, какую-то ложную набожность, чтобы больше распространять божбу16. Они клялись Богом и творением, но эта последняя клятва имела мало значения в их глазах. Их казуистика имела много странностей, объясняемых преимущественно расчетом: так божиться храмом и жертвенником не налагало, по их мнению, никаких обязательств; тогда как клятва золотом храма и дарами жертвенника ложилась на совесть.

Ученые находили, вероятно, что золото и животные, приносимые в жертву, делаясь собственностью духовенства, приобретали тем самым характер более священный и неприкосновенный.

Иисус одним словом уничтожает все эти странности и направляет совесть к идеальному совершенству. Он приказывает избегать не только клятвопреступления, но и бесполезной клятвы.

«Не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет17; а что сверх этого, то от лукавого».

Клятва предполагает недостаток доверия между людьми. Она допускает мысль, что или произносящий клятву, или вызывающий на таковую, не верят один другому. Раз человек верит на слово, к чему приводить Бога в свидетели в обыденных случаях ежедневной жизни. Кто любит, тот верит. Ученики Иисуса верят друг другу; им незачем божиться. Их клятвой служило торжественное подтверждение истины, свидетельство праведности Бога, не могущего ошибаться.

Жестокий, ужасный закон тяготел над всем древним миром: египтянами, ассирийцами, греками и римлянами, также как и над евреями — это закон возмездия. Судебники всех стран упоминают о нем. Только Шакья-Муни до Иисуса говорил еще о кротости нравов.

«Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А я говорю вам: не противься злому Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся».

Таким образом Иисус не опровергает ни законной защиты, ни исправительных мер. Он становится только выше всего этого и указывает Своим ученикам на идеал кротости.

Помимо существующих законов для людей мира Иисус устанавливает еще закон и для сынов Божиих. Он хочет, чтобы злу не противились, но покорялись: сопротивление может только подавить его, смирение же способно обезоружить. Кротость создает из людей мучеников, а эти последние трогали даже сердца палачей. Не это ли настоящая победа, высшая сила? По этим божественным признакам узнают учеников Того, Кто отдал тело Свое бившим Его, лице Свое истязавшим Его, Кто не отвратил чела Своего от пощечины и плевков, Кто страдал добровольно, не открывая уст Своих, как агнец безгласный в руках стригущих Его18. Учение сверхчеловеческое, порождавшее и продолжающее создавать постоянно христианских мучеников. Повсюду, куда оно не проникает, оно меняет меч на крест. Человек перестает мстить и убивать, он учится прощать и умирать.

Кто не знает любви, кто не был преобразован Духом Святым, тот взглянет, быть может, на подобное учение, не понимая всей его возвышенности. Он не имеет основания считаться участником общего милосердия. Иисус возвещал этот закон, заключающий в себе все. Ни язычники, ни евреи не могли проникнуться его глубиной, потому что ни те, ни другие не только не умели любить ближнего, но даже не слыхали, кто был этот ближний.

Для язычников иностранец, варвар был врагом; для евреев язычник был ненавистен. Более строгие в своих воззрениях книжники, суровые мудрецы, называли ближними только израильтян и при том израильтян набожных. Грешник, самаритянин внушали им отвращение; они презирали их, ненавидели. Их набожность не была лишена злобы; ненавидеть считалось для них обязательным.

Иисус рассеял эти роковые заблуждения.

«Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего».

«А Я говорю вам: любите врагов ваших... благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми, и посылает дождь на праведных и неправедных».

«И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? ибо и грешники любящих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают. И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же».

«И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники»?

«Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего».

«Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный».

Лучшие из мудрецов говорили прежде человеку: слушайся твоей совести; Моисей говорил: будь верен наставлениям Иеговы, Бога твоего, потому что Он грозен; еврейские наставники толковали: уважай предания отцов и «преградья», воздвигнутые ими вокруг велений святых; Иисус возглашал своим ученикам: совесть может уклониться, закон является игом рабов, предания древних полны заблуждений. «Будьте совершенны, как Отец ваш Небесный». Его пример —ваш закон, Его разум —ваша сила. Отец добр —будьте добры и вы; Он любит злых, любит врагов — поступайте как Он, любите врагов ваших.

Все эти учителя, которые только и говорят о правосудии и выдают себя за руководителей народа —слепцы в глазах Иисуса. Он намекает на них в короткой и полной значения притче, где признает их неспособными направлять народ.

«Может ли слепой водить слепого? не оба ли упадут в яму? Ученик не бывает выше своего учителя; но, и усовершенствовавшись, будет всякий, как учитель его»19.

Одним из главнейших элементов истинного правосудия является воля; она душа наших поступков. Добрая или злая воля обращает действия наши в хорошие или дурные. Не направленные доброй волей, лучшие деяния становятся порочными или имеют только вид добродетельный. Человек, совершающий их, является лицемером перед Господом. Иисус требует от своих учеников, чтобы воля, руководящая их поступками, была настолько же чиста и возвышенна, как и сами действия.

Самый страшный, менее всего искоренимый недостаток, есть скрытая гордость.

Человек любит себя более нежели Бога; он повсюду ищет собственной славы и в своем непомерном честолюбии преследует это стремление даже в делах религии и благочестия; он хочет, чтобы все замечали его успех, превозносили его. Примером этому могут служить наиболее строгие фарисеи. Стараться бьггь замеченным толпой, заслужить название учителя и справедливого —вот пороки, которые Иисус не переставал обличать, предостерегая от таких примеров учеников Своих.

«Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного».

Иисус хотел, чтобы, творя добро, забывали себя, людей и видели только одного Бога. «Скрывайтесь,—сказал впоследствии один из учеников, — оставайтесь неузнанными, дабы Господь лучше познал вас».

«Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою».

Они ищут славы и нашли ее; они остаются в упоении собственным честолюбием.

«У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне (единственно для Отца твоего.—А вт) ; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно»20.

Строгие фарисеи вносили тщеславие даже в молитву. Их видели стоящими с филактериями посреди синагоги и произносившими слышным шепотом свои молитвы; иногда они останавливались в назначенный час среди дороги, на углах улиц, на площадях и принимались молиться. Они любили обращать свое благочестие в предмет для зрелища.

Иисус запрещает подобную похвальбу своей набожностью.

«И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою».

«Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно».

«А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны» .

«Не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него».

Молитесь же так:

«Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое;

да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе;

хлеб наш насущный дай нам на сей день;

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого... Аминь».

 

11.  Рака, по-еврейски ≪рэк≫, народное выражение, очень употребительное у еврейских писателей, и обозначает презрение. Серьезное оскорбление, неточно передаваемое латинским stulte и французским insense, fou. Оно встречается часто в притчах и обозначает дурного человека, лишенного здравого смысла и отверженного.
12.  Идол аммонитян и моавитян, подвидом которого они поклонялись солнцу и которому приносили в жертву людей.
13.  Мелкие монеты, бывшие в первые века в обращении у евреев: динарий — около 23 коп., меах, или 1/6 динария; пенязь, или ½ меаха; ас — полпенязя; семисс — пол-аса; кодранг — пол-семисса; прута—(по-гречески лепта) равняется пол-кодранта; динарий содержит девяносто шесть кодрантов.
14.  Школа мудрого Гиллеля допускала самые крайние послабления. Так она учила: женщина, пересолившая или пережарившая пишу мужа, подлежит разводу. Ученики Шамай, более строгие, ограничивали возможность развода только прелюбодеянием со стороны жены.
15.  Левит, XIX, 12 и след.
16.  Справедливость требует заметить, что некоторые раввины восставали прошв этого обычая, но в ином смысле, нежели Иисус. Они находили в божбе только опасность дня возможного нарушения клятвы. «Не будьте чрезмерны ни в шутке, нив клятве».
17. У Маймонида (Peah, cap. 5) находим слабое подражание высокому учению Иисуса. «Всякое примирение, говорит раввин, между последователями мудрецов, должно был» основано на доверии и правде. Выражением его служит: да, да; нет, нет".
18.  Исаия, XUX, LIII.
19.  Лука, VI, 39,40.
20.  Матф., VI, 2-4.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий