Иисус Христос. Книга третья. Апостольство в Галилее. Царствие Божие

Анри Дидон, Иисус Христос

Анри Дидон

Глава девятая. Новое откровение в посланнической деятельности Иисуса в Галилее

 Весь северо-западный берег Геннисаретского озера, между устьем Иордана и Джебарийским ущельем, представляет плодородную, хорошо орошенную и вечно зеленеющую равнину, известную в настоящее время под именем Эль-Ватигейской.

Она охватывает большой треугольник, основанием  которого служит озеро, а сторонами — река Иордан и горы Голана. Вифсаида-Юлия, названная так в отличие от Вифсаиды Галилейской, занимала самую вершину треугольника; она лежала недалеко от реки, в полумиле от озера, на небольшом выступе, примыкавшем к выдающимся холмам цепи Голана1. Вся эта часть низменной Гаулонитиды составляла вместе с Авранитидой, Ватанеей, Итурией и Трахонитидой тетрархию Филиппа, брата Антипы. Правитель этот не обладал дурными задатками, характеризующими всю его семью. Кроткий, правдивый и добродушный, он унаследовал от отца только любовь к искусствам. Вступив на престол, Филипп принялся за постройку двух городов: одного у истоков Иордана, на месте древней Пании, названной им в честь Кесаря — Кесарией; другого — недалеко от озера и деревни Вифсаиды, получившего наименование Юлии в честь дочери Августа2.

Единственным воспоминанием о городе нам остался холм Эль-Тель, на котором он был расположен, и груда бесформенных развалин; здесь ничто не говорит о прежнем величии; базальтовые памятники разрушены до основания. Но вы напрасно станете искать следы мавзолея Филиппа, желавшего быть похороненным в Юлии; имя четверовластника совершенно позабыто; и тем не менее туземцы до сих пор показывают близ источника Эль-Тель огромное дерево, под сенью которого, говорят, отдыхал Мессия. Имя Иисуса живет в их устах.

Иисус с учениками хотел направиться к пустынным холмам и равнинам, окружающим Вифсаиду. Переход по озеру от Капернаума до низменного берега Гаулонитиды продолжается не более часа времени. Весьма вероятно, что лодка, на которой плыл Иисус, пристала недалеко от теперешней Дуки.

В городе скоро узнали о поспешном отбытии Иисуса. Народ увидел лодку, направлявшуюся к устью Иордана, и бросился вдоль озера, стараясь догнать Пророка. Выйдя из лодки, чтобы направиться в горы, Иисус тотчас заметил приближение толпы. К Нему сбегались изо всех соседних городов; Он искал уединения, и вдруг Отец Небесный посылает Ему Свой народ. Такое сильное желание видеть Его тронуло Иисуса; Он встретил приветливо подошедшую толпу.

Расположение народа, всегда приятное для общественного деятеля, нимало не влияло на Иисуса; Он казался спокойным и равнодушным попрежнему. Но если благоразумная предосторожность заставляла Его иногда относиться с недоверием к такому шумному проявлению восхищения и надежд, то Иисус припоминал всегда, сколько несчастных находилось среди этой толпы, жаждавших спасения. И Он окидывал сочувственным взглядом всех этих людей, угадывая в глубине души их нравственное убожество; это было, казалось Ему, стадо без пастыря; Иисус начинал поучать это стадо; Он исцелял больных.

Уединенная местность вполне соответствовала проповеди Иисуса. Он поднялся на холм и, увлекая за Собой толпу, начал говорить о Царствии Божием. Часы проходили незаметно. Начинало вечереть; солнце склонялось за вершины Галилейских гор, а Иисус все говорил. Восточная ночь наступает быстро; сумерки почти не отделяют ее ото дня.

Апостолы встревожились и сказали Учителю:

«Место здесь пустынное и время уже позднее; отпусти народ, чтобы они пошли в селения и купили себе пищи».

Но Иисус ответил:

—Мне жаль такого множества людей. Вот уже около трех дней, как они следуют за Мной и не имеют чего поесть. Если Я отправляю их голодными, они могут ослабеть в дороге; многие пришли издалека.

«Выдайте им есть», —невозмутимо заключил Он.

Такой ответ крайне удивил Апостолов.

«Разве нам пойти купить хлеба динариев на двести и дать им есть?» — спросили они.

По-видимому, ученики не останавливались на мысли о могуществе Учителя. Ни одному из них не пришло в голову сказать Иисусу, что Он может оделить всех. А между тем Учитель как будто желал вызвать в них такое доверие:

«Филипп, —воскликнул Он,—где нам купить хлебов, чтобы их накормить?»

Но Филипп ответил, как и другие:

«Им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу».

Тогда, обращаясь ко всем, Иисус сказал:

«Сколько у вас хлебов? пойдите, посмотрите».

Один из учеников Его, Андрей, брат Симона Петра, говорит Ему:

«У нас здесь только пять хлебов и две рыбы; но что это для такого множества?»

Народу же было более пяти тысяч человек, не считая женщин и детей.

Настойчивые вопросы Иисуса могли только утвердить в Апостолах сознание их беспомощности. Но Иисусом руководило в данном случае особое намерение: задуманное дело должно будет показаться тем поразительнее в глазах Его последователей, чем больше они будут ощущать собственное бессилие.

«Принесите Мне сюда пять хлебов и две рыбы, —сказал Он,—и рассадите народ на зеленой траве, рядами по пятидесяти».

Апостолы исполнили Его приказание.

Пестрая толпа раскинулась небольшими группами по холму, среди зеленеющей травы.

Это было незадолго до Пасхи.

Не имея возможности провести эти дни в Иерусалиме, где Синедрион уже приговорил Его к смерти, Иисус задумал отпраздновать ее своеобразно, в пустыне.

  Чудо умножения хлебов и рыб.  Греция,  Афон, монастырь Дионисиат, XVI век,

Он взял пять хлебов и две рыбы, воззрел на небеса, благословил хлеб, преломил его и дал ученикам, чтобы раздали народу; и две рыбы разделил на всех, сколько кто хотел. Хлебы и рыба умножались в Его руках.

И ели все, и насытились.

«Соберите оставшиеся куски,— сказал Он тогда ученикам,— чтобы ничего не пропало».

Ученики наполнили остатками хлеба и рыбы двенадцать коробов.

Вид сотворенного Иисусом чуда привел толпу в удивление и восторг.

«Вот истинно Пророк, которому должно прийти в мир»,—говорил народ.

Всемогущество, умножающее и преобразовывающее предметы, есть та же сила созидающая и сохраняющая их. Бог, единым словом призывающий существа к бытию и жизни, и Иисус, накормивший пять тысяч человек двумя рыбами и пятью хлебами, — суть едино. Это единая сила, благость и премудрость. Проявляя свое бесконечное могущество, исцеляя больных, воскрешая мертвых, питая голодных —Сын Человеческий побуждается чувством милосердия.

Подобно Отцу, Он руководствуется одной только неисчерпаемой благостью.

Вид этой толпы, сбежавшейся со всех сторон, чтобы пристать к Нему, следовать за Ним, хотя бы даже в пустыню, не задумываясь о пище, увлекаемой только желанием слушать Его, тронул Иисуса. Ему не хочется, чтобы ради Него народ испытывал мучения голода. Иисус, отвергнувший как искушение сатаны мысль превратить камни в хлеб, чтобы подкрепить Себя, взывает к Отцу Небесному, когда дело касается окружающих людей.

Мы не в силах будем понять все значение этого чуда, если взглянем на него как на явление единичное. На самом деле Иисус сделал больше, нежели накормил пять тысяч человек в пустыне; Он остался для всего потомства вечным кормильцем человечества, всегда подверженного на земле смерти от истощения. Люди нуждаются в хлебе вещественном и не могут добыть его без труда, оплодотворяющего почву, без сдержанности, охраняющей плодытрудов земледельца, без правды, оберегающей собственность, и без милосердия, распределяющего дары между всеми. Великое чудо Спасителя заключается в том, что Он дал человечеству вместе со Своим Духом и эти божественные добродетели. В Царстве, основанном Им, никто не умирает от голода. Даже нищие имеют туда доступ и находят обильную братскую трапезу.

Это самое выдающееся чудо Иисуса. Оно относится не к одному лицу, как другие, а к целой толпе; и служит как бы пророчеством, заключая в себе блестящее откровение наиболее выдающегося предназначения Мессии. Миллионы людей, лишенные пищи, —вот картина голодающего человечества. Кто может накормить и насытить их? Один Бог. Иисус привлекает к Себе человечество в пустыню этого мира; Он соединяет его, группирует правильными рядами, восстанавливает тишину и порядок. А Сам, стоя посреди, насыщает голодных; пища небесная умножается в Его руках, и Он приказывает Апостолам раздавать ее с неиссякаемой щедростью.

Этот случай насыщения толпы народа в пустыне Вифсаидской сохранился в памяти присутствовавших со всеми мельчайшими подробностями. Его сообщают все четыре Евангелиста3, которые, несмотря на маленькое различие в характере описания, не только не противоречат, а даже дополняют друг друга.

Критика, отрицающая все сверхъестественное, должна, само собой разумеется, подвергнуть сомнению этот исторический факт; он слишком чудесен, и ни одно рационалистическое толкование не в силах отнять у него это свойство. Его надо или принять на веру, или же совсем не признавать.

Пытаться же объяснить насыщение народа внутренним удовлетворением или восторгом, вызванным красноречием Иисуса, или доказывать, что каждый вынимал запас пищи из собственной сумы, причем всем приходилось быть очень умеренными,—это значит становиться на такой шаткий путь, который не заслуживает серьезного опровержения. Мифологическая школа натолкнулась на непреодолимые затруднения, пытаясь указать первые данные, послужившие основанием этого рассказа. Она припомнила манну и перепелов в пустыне4, муку и масло вдовы из Сарепты, маленький запас которых, по молитве Илии, не уменьшался во все время голода5; наконец поступок Елисея, прокормившего во время неурожая сто человек двадцатью хлебами и горстью сырых зерен пшеницы6.

Но все эти аналогичные события далеки от чудесного рассказа, переполненного самыми точными подробностями, объяснить которые отказывается мифологическая школа. Отчего, например, пять хлебов и именно ячменных? Зачем упоминается о рыбах и приводится их точное количество?

Почему число народа определялось непременно пятью тысячами? Чего ради его разбили на группы по пятидесяти человек в каждой? Отчего размещали двумя рядами по сто в каждом? Почему, наконец, оказалось двенадцать корзин? Историк, не пренебрегающий документальными данными и который не старается выдвинуть известной философской идеи между сопоставлениями собственного разума и действительностью, такой историк, думается нам, не станет колебаться между преднамеренной гипотезой и фактом. Как ни чудесен вышеприведенный случай, он всецело переносит нас в область истории. Сходство между некоторыми событиями в жизни одного и того же народа не дает нам права видеть в последнем случае, вопреки подтверждению очевидцев, какую-то легенду, плод собственного воображения; если начать применять такой взгляд ко всему, то против подобной теории не устоит никакая история.

Впрочем, исторические данные относительно чудесного умножения хлебов могут считаться вне нападок мифологической школы, совершенно отрицающих эти данные, или рационалистов, значительно умаляющих последние благодаря тому значению, которое событие это имеет в жизни Иисуса. Здесь дело уже не касается единичного случая, лишнего чуда среди бесчисленного множества других, которыми была переполнена деятельность Мессии; событие это важно, как отмечающее собой конец посланнической деятельности Иисуса в Галилее и служащее основанием последующим событиям.

Проповедь Иисуса имела целью показать всем, что Царство Мессии приблизилось, а также определить характер этого Царства и доказать, что Он-το и есть его руководитель и глава. Подчиняясь этому стремлению, Иисус проходит из города в город, из села в село, исцеляя, поучая, привлекая к Себе добровольные сердца, стараясь рассеять предрассудки книжников и народа, наконец проводя целые ночи в молитве; преследуя то же намерение, Он окружил Себя учениками и Апостолами. И вот после двух месяцев такой неустанной деятельности, народ, несмотря на коварные протесты фарисеев и книжников и отдельные неудачи, к которым можно причислить и обе попытки в Назарете, заволновался. Толпа стала покорной Иисусу; Он сделался ее властелином. Увлеченный Его учением и новыми истинами, возвещаемыми Им, восхищенный чудесами, народ повсюду следует за Господом. Первое время Иисус еще мог избавиться от этого постоянного наплыва, приказывая Петру: «отплыть на другую сторону», или удаляясь в места пустынные; теперь же и пустыня уже не спасает Его; народ стремится за Ним и туда. Иисус является в глазах этой толпы уже не простым пророком или Посланником Божиим, как называл Его Никодим, как не раз называл и сам народ; теперь Он Мессия.

После чудесного насыщения народа вся пустыня Вифсаидская огласилась громким криком: «Это истинно тот пророк, которому должно прийти в мир, о котором говорил Моисей; это Сын Давидов!»

Примечания:

1.   Что Вифсаида- Юлия действительно находилась на указанном нами месте, не подлежит сомнению. Это доказано Иосифом: Bell. Jud., III; Pline, Hist, nat., I, V, Metor Guerin, Description de la Palestine, 3 partie. La Galilee, I.
2 .  Древн., XVIII; ВеИ. Jud., II; Antiq., XVIII.
3.   Матф., XIY 13-21; Марк, VI, 33-44; Лука, IX, 11-18; Иоанн, VI, 1-13.
4.   Исход, XVI.
5.   Цар., XVII.
6.   Цар., IV.

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий