Иисус Христос. Книга третья. Апостольство в Галилее. Царствие Божие

Анри Дидон, Иисус Христос

Глава Десятая. Путешествие Иисуса к пределам Тира и Сидона и по Десятиградию

После события, подробно рассказанного в предыдущей главе, положение Иисуса в Галилее вполне определилось.

Масса народа, ослепленная религиозными и политическими предрассудками, отказывается следовать за Учителем и вступить в Царствие Небесное, духовного значения которого не признает. Недоверие возникло и между учениками; многие из них покидают Наставника. Фарисеи и книжники преследуют Иисуса, стараясь умалить в общественном мнении Его влияние. Четверовластник наблюдает за Ним и не перестает угрожать: от человека, обезглавившего Иоанна и в глубине смущенной совести вообразившего, что видит его образ, воскресший в лице Иисуса, можно было опасаться всего. При Иисусе остались только Апостолы и небольшое число учеников.

Если смотреть с точки зрения человеческой, то Его дело было потеряно.

Сладостная речь, мудрость, чудеса, бесконечные проявления Духа — ничто не могло победить упорства этого жестокосердого народа. С восторгом приветствуя учение Иисуса, с ненасытным любопытством следя за Его чудесами, он все-таки остается нераскаянным и неверующим. И когда этой толпе пришлось наконец высказаться, остановить свой выбор между Евангелием и старыми предрассудками, новым законом Мессии и собственными преданиями, она колеблется, отступает и остается попрежнему рабом своих верований. Вместо того, чтобы идти за Иисусом, она требует, чтобы Иисус следовал за ней.

Хоразин. Развалины древней синагоги

Три галилейских города были предметом особого внимания со стороны Пророка: Хоразин, Вифсаида и Капернаум. Им, по крайней мере, следовало бы уже послужить примером для других; а между тем они пребывали по-прежнему погруженными в пороки. Такая закоренелость вызвала вопль скорби и негодования у Иисуса; Он осудил их более строго, нежели языческие города или города проклятые, подобно Содому.

«Горе тебе, Хоразин! горе тебе, Вифсаида! ибо если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они во вретище и пепле покаялись, но говорю вам: Тиру и Сидону отраднее будет в день суда, нежели вам».

«И ты, Капернаум!» — родина Того, пришествие Которого возвещали пророки и ожидали народы, — «до неба вознесшийся, до ада низвергнешься , ибо если бы в Содоме явлены были силы, явленные в тебе, то он оставался бы до сегодня; но говорю вам, что земле Содомской отраднее будет вдень суда, нежели тебе»1.

Суд Божий разражается иногда и в этой жизни.

Три города, над которыми тяготело это проклятие, уничтожены уже много веков тому назад. Над их развалинами восстала слава Иисуса; но животворный Дух Его, создавший новый мир и иные народы, не коснулся этого пепелища.

Апостолы были свидетелями скорби и негодования Учителя. И однако в эти минуты тоски, когда Иисус испытывал неблагодарность и неверность людей, каплю за каплей испивая то, что называл чашей Своей, у Него не вырвалось ни слова отчаяния или горечи. Он был выше тех мелочных ощущений, которые способны были волновать даже людей гениальных; не подчиняясь толпе, Иисус и не раздражался против нее; ни малейшее сомнение не коснулось Его; сознавая Себя сильнее зла, Он находил успокоение в исполнении воли Отца, помимо которой ничто не творится; переносясь к Богу, Он спокойно переносил страдания, Ему ниспосланные.

В такие минуты Иисус, откликаясь на голос Духа, непрестанно пребывающего в Нем и единяющего всечеловеческие побуждения, таящиеся в Нем, с волей Отца Небесного, восклицал:

«Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам; ей, Отче! ибо таково было Твое благоволение»2.

Таков основной и повсеместный закон спасения людей для Галилеи и Иудеи, как и для всей вселенной, во время Иисуса и в последующие периоды, когда Апостолы Христа из века в век пересказывали миру Его учение.

Наука и мудрость человеческие не в силах постичь воли Божьей; даже те, которые выдают себя за выразителей ее, находят часто в божественных предначертаниях один соблазн и безумие. Небесный свет может только просветить нас; однако он ниспосылается малым и кротким и тем, которые считают за ничто и науку и мудрость, которые не задумываясь принимают из уст Спасителя непостижимые чудеса Божии.

Несмотря на отпадение и упорство народа, Иисус сохранил непоколебимое сознание всемогущества; Он являл Себя пред учениками равным Отцу, единственным наставником и провозвестником истины.

«Все предано Мне Отцем Моим». Вечный источник бытия, силы, красоты, истины, любви и жизни вдохнул Мне все это; «и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть»3.

Сознание Своей божественности редко вкладывало в уста Иисуса выражения более определенные и решительные; никогда любовь к людям и горячее участие не вырывали у Христа более сочувствующего возгласа. Божественный Учитель видел хлопоты, страдания, волнения и труды повседневной жизни; это вызвало Его соболезнование; Он не переставал думать обо всех несчастных и обратился к ним с призывом, который еще идо сих пор звучит в сердцах всего человечества:

«Придите во Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко».

Это иго Иисуса есть Дух Божий; оно не подавляет приемлющих его, а облегчает. Принимая его, следует отказаться от самого себя, своих страстей, привычек, стремлений, от собственной жизни: все это составляет бремя; но жертвуя собой, человек отказывается и от собственного ничтожества; он испытывает кротость, силу и мир Божий; человек выходит из пределов времени и бурь, чтобы вступить в мир вечной тишины и покоя.

Народу иудейскому, не способному еще воспринять дары Духа, Иисус расточает дары вещественные. В то самое время, когда толпа проявила себя непокорной Его учению, Иисус продолжал исцелять больных и увечных, сожалел упорствующих, оплакивал их; Он отвечал возрастающим состраданием и нежностью на жестокосердие и неверность евреев.

Геннисаретская равнина.

Равнина Геннисаретская и окрестности Вифсаиды были переполнены следами Его благодеяний. Города, деревни и села, которые проходил Иисус, изобиловали страждущими. Их приносили на носилках, они наполняли площади и общественные места, умоляя разрешить только прикоснуться к краю Его одежды; те, которые делали это с верой, исцелялись4. Таким образом Иисус шествовал, окруженный страждущими: это было Его Царство.

Такое бесконечное проявление благости завершило собой посланническую деятельность Иисуса в Галилее.

Со времени окончательного разрыва с народом, спустя несколько дней после Пасхи 29 года и до сентября, когда Он предпринял путешествие в Иерусалим, Иисус появлялся в Капернауме и Галилее редко и очень ненадолго. Свидетельства Евангелистов не показывают нам Его, как бывало прежде, окруженного толпой и высказывающего в притчах тайны Царствия Небесного. Теперь Он проходит незамеченным к границам Галилеи, в пределы Тира и Сидона; Он посещает Десятиградие, вступает в Магдалу и через Вифсаиду-Юлию проходит в тетрархию Ирода-Филиппа. Только после всех этих путешествий и прежде чем окончательно покинуть Галилею, Иисус еще раз заходит туда и останавливается в Капернауме.

Такое отступление вызвано самим положением вещей. Иисусу приходится остерегаться Ирода и его придворных. Более нежели когда-либо раздраженные фарисеи преследуют Его своими угрозами и кознями. Иисусу не следовало преждевременно отдаваться их ненависти. Все еще преданный своим воинственным бредням, народ мог возобновить заговор, схватить Иисуса и помимо Его воли провозгласить царем: необходимо было бежать от этой безумной толпы. К тому же судьба Мессии должна была разрешиться не в Галилее, а в Иудее и Иерусалиме. Уединяясь с учениками, Иисус мог только закончить их воспитание, подготовить малопомалу к полному пониманию своей деятельности и свыкнуться с предстоящим кровавым концом.

Но прежде чем покинуть Капернаум и направиться к пределам Тира и Сидона, Иисус встретился еще с фарисеями и книжниками, возвращавшимися из Иерусалима, где они праздновали Пасху5. Эти последние заметили, что некоторые из учеников Иисуса едят за столом хлеб неумытыми руками: такое обстоятельство послужило причиной столкновения.

Всем известна строгость этих набожных формалистов по отношению к мелочным обрядам, которые, по их преданиям, составляли кодекс истинного благочестия. Омовение было выражением очищения; чтобы сделать этот обряд особенно почитаемым, они считали его основание со времен Соломона; на самом же деле омовение было установлено Вшлелем и Шаммаи и проникло в общество необыкновенно быстро; во времена Иисуса оно пользовалось особенным уважением. Пренебрегающие этим обрядом подвергались отлучению от Синедриона6. Требование омовения применялось не только к людям, но и к предметам, так, например, к чашам, кружкам, котлам, скамейкам — словом, ко всему, что служило для домашнего обихода.

Люди благочестивые отличали омовение через кропление и погружение в воду, одной водой или двумя; они заставляли сделать непременно четыре тысячи шагов, чтобы добыть необходимую воду, и один из святейших раввинов поучал: лучше умереть от жажды, нежели преступить в этом отношении предание древних7. Эти подробности, наглядно изображающие странности фарисеев и показывающие, до какого ребячества могут дойти умы, хотя бы даже и просвещенные, доказывают вместе с тем и могущество Иисуса, никогда не примирявшегося с такими человеческими измышлениями, способными только умалять и искажать смысл религии.

Само собой разумеется, ученики следовали примеру Учителя и пренебрегали омовением перед обедом. Это возмутило фарисеев.

— Зачем ученики Твои,— обиженным тоном сказали они Иисусу,— не поступают по преданию старцев, но неумытыми руками едят хлеб?

«Лицемеры! — ответил Иисус,— хорошо пророчествовал о вас Исаия8, говоря: приближаются ко Мне люди сии устами своими и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня; но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим».

— А вы, оставив заповедь Божию, держитесь предания человеческого. «Ибо Моисей сказал: почитай отца своего и мать свою; и: злословящий отца или мать смертью да умрет. А вы говорите: кто скажет отцу или матери: карван9 (то есть дар Богу — Авт.) то, чем бы ты от меня пользовался...», тот может и не почитать отца своего или мать свою (таким образом.— Лет.) , устраняя Слово Божие преданием вашим...»

Самой обыкновенной ошибкой ложной религиозности и лицемерной набожности является злоупотребление внешними обрядами; оно-то и составляло всю суть фарисейства, против которого боролся Иисус. Человек пользовался ими как личиной, чтобы скрывать свои пороки; и горделивое заблуждение ханжей было так велико, что они готовы были жертвовать божественными законами ради жалких обычаев, созданных воображением. Согласно данному обету, фарисей мог принести в дар храму весь свой излишек и оставить умереть с голоду отца и мать.

Строгий урок Иисуса остался без возражений. Тогда Он призвал народ, чтобы разоблачить перед ним лицемерие его недостойных учителей10 и еще раз поучить его.

«Слушайте Меня все и разумейте: ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека. Если кто имеет уши слышать, да слышит!»

В эту минуту ученики подошли к Иисусу.

«Знаешь ли, Учитель, что фарисеи, услышав слово сие, соблазнились?»

Иисусу нечего было щадить Своих противников; Его слова звучали гневом.

«Всякое растение,— ответил Он, — которое не Отец Мой Небесный насадил, искоренится; оставьте их: они — слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму».

Всякая религия, основанная на заблуждениях, должна погибнуть; она не имеет корня в Боге и должна исчезнуть, подобно человеку, насадившему и основавшему ее. Все виды богопочитания, основанные на ложной почве, испытали эту участь; они хотели направлять человечество и низ верглись вместе с ним в пропасть, где лежат и доселе погребенными вместе со своими жертвами.

...Иисус оставил народ и возвратился с учениками в дом. Притча об истинной чистоте, уничтожавшая учение фарисеев и считавшая за ничто существующие правила с их сложными и бесполезными обрядами, казалось, смутила учеников. Петр обратился к Иисусу:

«Изъясни нам притчу сию».

— Неужели,— сказал Иисус,— и вы так непонятливы? Неужели не разумеете, что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его? Потому что не в сердце его входит, а в чрево, и выходит вон, чем очищается всякая пища. Исходящее из человека оскверняет человека. Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство. Все это зло изнутри исходит и оскверняет человека.

Это простое учение часто приводилось пророками в еще более сильных выражениях; но проходили века, евреи все больше и больше забывали его; и во времена Иисуса уклонение от этого учения не только со стороны раввинов, но и отдельных школ стало повсеместным. Внешняя обрядность сделалась своего рода кодексом для этих формалистов, не придававших никакого значения внутреннему достоинству человека. И ни один голос из числа старейшин, мудрецов и книжников не возвысился против такого злоупотребления; ослепленные наставники только вводили в заблуждение народ, который следовал за ними совершенно бессознательно и пассивно.

Наконец уже Иисус обращается к извращенному сознанию этих руководителей народа. Он доказывает в присутствии фарисеев тщету их обычаев и лицемерное поклонение обрядам; Иисус отличает тело от души: осквернить первое не считается грехом перед Богом, так как вся сила заключается в чистоте душевной и сердечной. Таким образом Иисус навсегда уничтожает иго мелочной обрядности, которым языческая религия и еврейское фарисейство подавляли человечество. Он кладет начало новому виду богопочитания, основанному на поклонении духу и истине.

После этого столкновения, показавшего только лишний раз ослепление и упрямство противников, а также их способность приходить без всякой причины в негодование, Иисус отправился с учениками к границе Финикии11.

Мы не знаем, какой Он избрал путь, в каких городах или деревнях останавливался. Случай, переданный святым Марком12, показывает только, что в последний период посланнической деятельности в Галилее Иисус старался избегать толпы и по возможности сдерживать ее волнение. Вступая в дом, предлагавший Ему гостеприимство, Учитель приказывал не разглашать об Его приходе; но это не всегда удавалось; весть о Его прибытии скоро распространилась между соседними язычниками.

Исцеление дочери Хананеянки

Наслышавшись о Нем, одна хананеянка из Сиро-Финикии подошла к дому, где находился Иисус; ее привело тяжелое горе; она с воплем умоляла Учителя:

«Помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется».

Иисус не отвечал ни слова.

Тогда ученики стали просить Его:

«Отпусти ее, потому что (она) кричит за нами».

«Я послан,— возразил Иисус,— только к погибшим овцам дома Израилева».

Женщина вошла в дом и, бросившись к ногам Иисуса, принялась кричать:

«Господи! помоги мне».

Иисус сдерживал всякое выражение сочувствия; можно было подумать, что Он желал Своим равнодушием испытать веру несчастной матери и вызвать у нее слова доверия.

— Дай прежде,— сказал Он ей, — насытиться детям, ибо «нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам».

Женщина приняла безропотно этот суровый намек на ее языческое происхождение.

— Так, Господи,— ответила она,— но и псы под столом едят крохи у детей.

Такое смирение и кротость тронули Иисуса:

— О, женщина! — сказал Он ей.—Велика вера твоя. За это слово пойди; бес вышел из твоей дочери.

Хананеянка возвратилась домой; она застала дочь, лежавшую на постели; бес оставил ее в тот самый час, как сказал Иисус.

Этот простой случай дает возможность предвидеть великое распространение учения Мессии. В предначертаниях Бога и в деятельности Иисуса сказывалось желание, чтобы дети Израиля первые получили радостную весть, на них первых снизошли благодеяния и свет Царствия Небесного; но и язычники, представительницей которых явилась хананеянка, получат свою долю; имя Иисуса дойдет и до них; они услышат, что Он пришел исцелить и спасти их, и они перестанут, подобно животным, насыщаться крохами, падающими со стола сынов Божиих; они уверуют, и Господь усыновит их; на свете настанет единая вера; она одна будет необходима, чтобы примкнуть к истинному народу Божию.

Долго ли продолжалось путешествие Иисуса в пределы Финикии?

Ничто в Евангелии не дает нам права определить этого. Один только трогательный случай схананеянкой является светлым пятном на этом мрачном промежутке в жизни Иисуса. Безмолвствует даже предание, часто дополняющее собой евангельские рассказы; оно не сохранило на этот раз никаких воспоминаний относительно посещения Иисусом деревень, ныне населенных мусульманами. Его остановки, беседы, благодеяния прошли бесследно. Только близ Джебель-эс-Шейк показывают источник, из которого пил Иисус: это крайняя граница Его пути в северной Галилее.

Покинув пределы Тира и Сидона, Иисус возвратился через Десятиградие13 к берегам Геннисаретского озера. Путешествие это совершенно непонятно, раз нельзя обозначить его пределов.

Десятиградие, как указывает его греческое наименование (Декаполис) , было по всей вероятности союзом десяти больших городов; однако название некоторых из них, также как и местоположение, остаются неизвестными. Часто упоминая о Декаполисе, Евангелисты считают, конечно, местность эту слишком хорошо известной, а потому и не дают о ней никаких сведений.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий