Иисус Христос (продолжение)

Анри Дидон

Книга вторая. Иоанн Предтеча и явление Иисуса

Глава третья. Иисус в пустыне. Искушение

Анри Дидон, Иисус Христос В какую пустыню привел Дух Иисуса?

Евангельские документы не говорят относительно этого ничего определенного. Тем не менее мы полагаем, что речь может идти только о пустыне Иудейской1. Самые древние предания всегда искали следы Иисуса в дикой и гористой местности, простирающейся на запад, но выше Иерихона до высот Вифании; на юге она граничит с Уади-эль-Кельтом, на севере — с Уади Нёахимехом.

Иерихонская долина

Иерихонская долина

Отойдя от Иордана, Иисус прошел Иерихонскую долину и, оставив город слева, поднялся по каменистым склонам высокой горы.

Эта гора представляет собой гигантскую глыбу красноватого известняка, будто опаленного пожаром. Гордые очертания ее выделяются пятью гребнями на фоне ясного неба; по форме они напоминают стройные пирамиды. Они разделены между собой глубокими лощинами.

Дожди и суровые ветры обточили камни и во многих местах на склонах прорыли ущелья, а отшельники углубили и увеличили их своими руками. В самой высокой из всех этих вершин находится грот; верующие свято чтут его, так как по преданию этот грот служил убежищем Христу во время Его сорокадневного пребывания в пустыне. К нему ведет дорога, прорубленная в скале. Здесь, высоко над землей, живет несколько греческих монахов, и только птицы небесные, орлы да дикие голуби изредка налетают к ним.

 гора Нэбо

гора Нэбо

Взор ослеплен дивной панорамой, расстилающейся вокруг диких горных вершин. На востоке, за Иорданской долиной, гора Нэбо и холмы Переи; на севере Ермон с золотисто-снежной вершиной, тонущей в необъятной, сверкающей глубине небес; на юге — Мертвое море, блестящее как черненое серебро; на западе — пустынная земля Иудейская со своими бесчисленными конусообразными возвышенностями; после зимних дождей они порастают редкой травой, но первые лучи солнца тотчас же выжигают эту жалкую растительность. Иерусалим скрывается за Елеонской горой, приковывающей к себе внимание; в настоящее время на ней выстроена белая башня; она как сторожевой маяк высится над скалистыми громадами, точно океан окаменел внезапно в момент бури.

Вид с вершины горы Нево

Вид с вершины горы Нево

Местность эта представляет собой одновременно гору и пустыню; два могучих явления природы, полных сурового величия.

Здесь-το, по всей вероятности, и скрывался Иисус в течение сорока дней и сорока ночей.

Скала служила Ему убежищем. Он жил среди диких зверей. Небеса над Его главой озарялись дивным светом; чудные голоса звучали Ему оттуда. Среди этой мертвой природы только воспоминания оживляют случайного путника; они наполняют ее своими отголосками. Над холмами будто носится живой образ Христа. В воображении невольно восстает сокровенная драма его помышлений, и, объятый священным трепетом, смотрит путник на скалы, где, может быть, Он преклонял Свою усталую главу.

Когда Иисус смотрел с этих высот на только что покинутую Им Иорданскую долину, Он мог видеть, как народ толпами стремился ктому, кто приготовлял Ему путь; на противоположной стороне Ему хорошо была видна дорога из Иерихона в Иерусалим, по которой Он впоследствии шел на смерть в сопровождении своих учеников.

В начале пребывания Своего в пустыне Иисус всецело погрузился в молитву и созерцание; всей своей человеческой природой Он слился с Отцом своим небесным, вошел в непосредственное общение с Богом. Только те, кто возносился к Богу в религиозном экстазе, кто пил полную чашу божественных наслаждений, кто подобно святому Павлу «слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать»2, только одни святые могли бы уловить частицу того божественного света, который озарял душу Иисуса, молящегося, созерцающего Бога, поклоняющегося Ему. Он всецело предался воле Отца Своего, и живет сознанием величия и красоты Своей будущей миссии; Он измерил ее трудности, предчувствовал весь ужас Своей жертвы и ожидавших Его страданий. Прежде чем приступить к Своему подвигу спасения погибшего мира, Он почерпал благие советы в дивном источнике бесконечной мудрости, правосудия и милосердия. Агония, Голгофа и смерть предстали пред Его очами, видящими свет вечный; Он узнал трепет души, переполненной божественной радости, и страшные муки предчувствия ожидавшей Его беспощадной борьбы.

Пустыня всегда неудержимо влекла к себе избранных, священных существ; она служила для всех порогом их общественной жизни.

Иисус в течение Своей последующей жизни еще не раз возвратится к пустыне. Он удаляется в нее для молитвы и душевного отдохновения, а также ища убежища от гонений и козней фарисейских3.

Удаляясь в нее немедленно после крещения, Он переживает тот период духовного созерцания, когда деятель, приступая к подвигу, составляющему цель его жизни, предварительно всецело углубляется в самого себя. Кто сознательно принял на себя великую миссию, проникся всей тяжестью ответственности за нее, кто страшится собственной слабости, тот всегда ищет, куда удалиться от шума людского, и как сосредоточиться в самом себе. Уединение сближает человека с Богом, очищает сердца и помышления, закаляет решимость и волю, возбуждает мужество, подготовляет сильных к великим подвигам.

Гора Моисея

Гора Моисея

Моисей для беседы с Богом удалился на уединенную вершину горы Хорив4. Илия в пустыне искал убежища от людей5. Иоанн Креститель возрос и укрепился в пустыне, развиваясь в непрестанном общении с Духом6; Павел удалился в необитаемые аравийские равнины, чтобы прислушиваться к голосу Того, Кто поразил его на Дамасской дороге7. Ученики Распятого, убегая от испорченности мира, жаждущие погрузиться в блаженное созерцание, алчущие жизни вечной, толпой удалятся в горные пещеры, скроются в глубь Фиваиды.

Иисусу не было предназначено пробыть в пустыне долгое время, Он оставался там немного. Он не шел в пустыню, подобно нам, искать Бога, так как Бог всегда пребывал в Нем; не затемтакже, чтобы слышать слово Божие, так как Он слышит его везде и всюду: в Назарете и на Иордане, в толпе и среди молчаливой природы; не удалился Христос также и для того, чтобы углубиться в размышление о Своем высоком Мессианском назначении. Оно кроется всецело в Духе Святом; в Духе Святом оно избирает свой свет, указания и мощь, перед которой преклоняется все.

Величайшие религиозные деятели, удаляясь в пустыню, черпают в уединении энергию и силу, а Иисус именно в пустыне высказывает Свою божественную мощь; они ищут в пустыне уединение и покой, Иисус находит в ней борьбу; они стремятся в пустыню, чтобы найти в ней убежище от зла, Иисус молится, встречает искушения сатаны и победоносно отражает их.

Тот, Кого Сам Бог нарек Сыном Божиим, не избегнет скорбной судьбы всего человечества; крещением Своим Он уже олицетворил жертву и искупление; теперь Он подвергается испытанию, но в такой яркой и таинственной форме, что человеческий разум не в состоянии понять ее, и она будет представлять вечную загадку для историка.

Искушение и испытание — слова, имеющие одно и тоже значение; в применении к существу свободному они в результате своем показывают его достоинства и добродетель.

Испытание или искушение — это препятствие, встающее между волей и долгом: воля стремится действовать, долг представляет собой цель действия, он же должен направлять действие. Препятствие зарождается прежде всего в самой природе человека, инстинктивно сопротивляющейся страданию, жертве и смерти. Нет человека, которому бы судьбой не вменялось в долг страдание и принесение себя в жертву; большинству предназначено долго и много страдать; некоторые — лучшие и отважнейшие — умирают. Вот всемирное испытание, на которое обречено каждое свободное существо: в Боге оно ищет выполнения своего назначения, а чтобы войти в общение с Богом, необходимо принести себя в жертву.

Кто вдумывался в самого себя, строго разбирал свой характер и свою натуру, тот мог легко убедиться, что в нем наряду с самыми благородными и возвышенными стремлениями, с чистыми и здоровыми силами, гнездятся какие-то смутные, непокорные силы, являющиеся как в нем самом, так и для него вечным искушением, заставляющим его уклоняться от своих обязанностей и идти в разрез своему назначению.

Чувственность и гордость отдаляют нас от Бога; первая увлекает человека, погружая его в безмерное наслаждение земными страстями. Вторая сосредоточивает все наши помыслы на нас самих и заставляет черпать жизненные правила и силы в собственном уме.

Двойная форма эгоизма гнездится в глубине человеческой природы: первая — эгоизм материальный, отказывающийся подчиниться духу и Богу; вторая —чувственность духовная, находящая удовлетворение в самой себе и противящаяся Богу, началу духа и материи.

Каждое человеческое существо, которым овладели эти две силы, делается тщеславным и подавляюще действует на окружающую среду. Он жадно стремится к власти, т. е. властвует и порабощает: властвует для того, чтобы порабощать, и порабощает для того, чтобы властвовать. Насилие, хитрость, человекоубийство, ложь, угрозы и лесть — вот его нравственный кодекс, вот его практическое знание.

Все необузданные страсти происходят от чувственности; все духовные заблуждения получают свое начало в безмерном тщеславии; а как чувственность, так и тщеславие — прямые результаты эгоизма или грандиозного себялюбия, в силу которых человек считает центром всего свое я. Вот зло, от которого всего сильнее страждет человечество: оно действует на него разъедающим образом, препятствует его развитию и вечно смущает его покой.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий