Иисус Христос (продолжение)

Книга первая. Происхождение Иисуса

Глава первая. Мир в эпоху Рождества Христова

Анри Дидон, Иисус Христос Жизнь Христе, является не только последней сценой национальной драмы, обнимающей около двадцати веков,— со времен Авраама до рассеяния иудейского племени,— она наполняет собой всю всемирную историю, составляет ее центр и ее венец.

Все оканчивается Иисусом, точно так же, как и все исходит от Него. И по прошествии двух тысяч лет Он остается самым живым историческим образом; Он дает повод к самым противоречивым толкованиям, но в то же время Он — неотразим.

Прежде чем приступить к Его жизнеописанию, необходимо рассмотреть, в каком состоянии пребывало человечество в момент, когда должен был родиться Тот, Кто любил называть себя «Сыном Человеческим»1.

В каждом веке встречаются известные события, характеризующие его и резюмирующие в себе его сложную жизнь. Так, например, говоря о новейших временах нельзя не упомянуть, в качестве характеризующих их явлений: о демократии и социализме — в сфере общественной жизни; о милитаризме и парламентаризме — в политике; об экспериментальных науках — в области умственного развития; о христианстве и неверии — в религии. Изучая же век, в который явился Мессия, нельзя не указать на четыре великих явления: римскую политику, язычество, греческую философию и иудейство. Они стоят во главе всех событий этого века, в них заключается весь его смысл. Близко связанные между собой, они влияют друг на друга, действуют, каждое по своему, на человеческое сознание и на целые народы, и их-το воздействием,— которым управляет само Провидение,— только и можно объяснить вечное стремление человека к своему назначению с самых первых дней его существования.

Что такое римская империя? Соединение под властью одного скипетра почти всех народов Европы, Азии и Африки, самое сильное выражение власти победителей и политической организации, которую когда-либо видел мир.

Греция и Италия, острова и берега Средиземного моря, Малая Азия и внутренние азиатские земли, Сирия и Финикия, Египет и Северная Африка, Испания и Галлия, Германия от Дуная до Рейна — все находится под властью Рима, все покорил Рим. Его легионы, его полководцы и правители рассеяны по всей земле. Стратегические пути Рима, начинаясь у Форума, расходятся в виде радиусов,— на север до Шотландии, на запад — до Лузитании, причем доходит до океана, на юге — переходят за Фиваиду, на востоке достигают Аравийской пустыни.

Всюду царит власть римлян, их право, язык, их нравы и обычаи. Остальные части мира — Северная Германия, Армения, Парфянское царство, Индия и Китай, Аравия и Эфиопия — представляют собой границы колоссальной империи.

В Риме владычествует Август. В его руках сосредоточена вся власть, вся сила, все могущество. Он — трибун и проконсул, цензор нравов и верховный жрец, он — Imperator! Он носит имя, присущее богам. Он посылает ученых, поручая им «измерить мир»; избирает цензоров, возлагая на них обязанность составить список его несметных богатств и сокровищ и в то же время пересчитать его подданных. Он проводит дороги, строит водопроводы, храмы и города и до пресыщения тешит римлян зрелищами, играми и празднествами.

Чудовище, о котором говорил пророк Даниил, все сокрушило, все сломило, все пожрало. Оно отдыхает. Смолкли вокруг него даже и те народы, которые еще остались непокоренными. Весь мир тихо дремлет, осененный крылами римского орла. Всюду тишина. Нет раздоров. Великий историк повествует о славе могущественнейшего из народов; два бессмертных поэта воспевают его: один —в бессмертных, как и он сам, одах, другой —в эпосе, полном дивной гармонии.

Храм Януса стоит закрытым. В течение двенадцати лет не суждено показаться из него богу войны.

И вот в этот-то великий час, когда мечи покоятся в ножнах и мир полон торжественной тишины,—должен народиться Тот, Кого пророки нарекли «Отцом вечности», «Князем мира»2.

Великая эпоха в истории человечества. Никогда еще политическое могущество не совершало такого гигантского подвига. Это материальное и административное объединение, это слияние почти всех народов современного мира,—поистине колоссальный труд. Какое искусство в умении побеждать и присоединять побежденные земли, присваивать и основывать колонии! Как умел Рим вовремя промедлить, вовремя действовать решительно и смело, подготавливать победы и быть терпимым для того только, чтобы владычествовать впоследствии! Если Рим не может обратить покоренное им государство в свою провинцию,—он делает его своим вассальным владением и не посылает туда правителя, а довольствуется туземным царьком, которого, конечно, сам же искусно выбрал.

Подобные царьки властвуют исключительно по милости Рима и являются в его руках покорным и слепым орудием,—«ut haberet instrumenta servitutis et reges», как говорит Тацит. А впрочем, Рим всюду берет добровольную или же вынужденную дань. Повелители, в руках которых он оставляет их кажущуюся власть, сохраняют за собой свое призрачное могущество только ценой золота и богатых даров. Ирод Идумеянин, правитель Иудеи, хорошо знал алчность Рима и прекрасно умел удовлетворять ее.

Чего Рим не может истребить окончательно, он терпит, но, разумеется, изменяя все по-своему. Да разве у него не хватит силы изгнать религию побежденного народа, как, например, друидизм у галлов? Он «романизирует» их богов и воздвигает им жертвенники, носящие галло-римские имена. Белен превращается в Белен-Аполлона; Камуль делается Марсом-Камулем; Ардуина является Ардуиной-Дианой. И если Рим иногда и поступает сурово, если он, например, запрещает человеческие жертвы, он говорит при этом тем, кого не хочет оскорбить своим деспотизмом: «только при таком условии вы получаете право называться римскими гражданами».

Благодаря такому настойчивому политическому гению по прошествии семи веков все бледнеет и стушевывается перед дивным могуществом Рима, все преклоняется пред ним: и империя Александра, и восточные монархии, и Египет со своими фараонами.

Подобная деятельность может изумлять и поражать умы по своим результатам; частности же ее тревожат и возмущают человеческое сознание.

Какова ее роль в области развития человечества? Она отвечает той потребности к объединению, которое является первым условием, высшим законом для каждого живого существа, так как без него ничто не живет и не развивается как в природе, так и в роде человеческом.

Племена и народы, оторванные от своей общей колыбели, веками ищут и зовут друг друга. Вот почему, как бы ни были они порабощены властью, доводящей централизацию до крайности, все же они чувствуют себя сближенными со своими собратьями. Рабство гнусно, как гнусны насилия и завоевания, потому что в них ярко сказываются эгоизм и свирепость человека-животного; но объединение —священно, потому что оно отвечает таинственным предначертаниям Провидения. То объединение, которого достиг Рим после семивековой борьбы, получило высшее назначение: оно послужило к объединению Царствия Божия.

Отныне по стратегическим путям Рима пойдут апостолы, безоружные завоеватели, которым Иисус скажет: «Итак идите, научите все народы...»3. Римские законы падут ниц перед законом евангельским, и мир, бывший, в сущности, не чем иным, как следствием изнеможения под гнетом рабства, уступит место миру истинному —результату свободы, соединенной с повиновением Господу.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий