Иисус Христос

III

Нельзя точно определить период времени, истекший со дня первых проповедей апостольских до появления первого написанного «Воспоминания». Период этот должен был быть довольно краток. Всемирное церковное предание относит появление первого Евангелия к эпохе между 32 и 40 годами христианской эры5. Автор этого Евангелия —один из Апостолов, Матфей-мытарь. Оно было написано еврейскими буквами для палестинских и иерусалимских евреев6 на языке, на котором они говорили в то время: это был арамейский диалект —смесь халдейского и сирийского. На нем говорил и Иисус Христос.

Основной мыслью апостольского учения, мыслью, составлявшей основание их веры, была та, что Христос прежде всего есть Мессия Израиля, предвозвещенный пророками. Они старались внушить это всем евреям. Проповедь их ни что иное как публичное свидетельство этой истины, это видно из отрывков речей, дошедших до нас в Деяниях7. Что говорил Петр, то говорили и его сподвижники, воодушевленные той же пламенной верой; и как только Христос оставил их, они, верные Его наставлениям, наполнили Иерусалим и все синагоги Палестины исповеданием своей веры в то, что Он действительно Мессия. Этой идеей вдохновлено первое Евангелие; она —душа его, она соединяет все части его в одно целое.

В этом легко убедиться, перечитывая предсказания пророков, которые автор приводит. Труд его является комментарием и как бы историческим подтверждением этих пророчеств8. Естественно, что на первых страницах этой книги должна была находиться генеалогия Иисуса Христа, устанавливающая Его происхождение от Давида, так как в глазах всех евреев популярнейшим наименованием Мессии является наименование Сына Давидова.

Большая проповедь на горе свойственна законодателю новых времен; многочисленные притчи о Царствии Небесном свидетельствуют о том, кто явился проповедовать Евангелие нищим и убогим; проклятия на фарисеев и пророчества о разорении Иерусалима и конце мира указывают на Судию, которому подвластны времена и народы.

Такой резкий характер книги делает понятным, помимо ее апостольского происхождения и первенства над остальными Евангелиями, тот авторитет, которым она пользуется, а также и то необычайное влияние, которое она имела на распространение Евангелия среди евреев. Действительно ли Христос —Мессия, возвещенный пророками, или нет? Вопрос этот был предметом бесконечных толков и прений между верующими и евреями, а Евангелие св. Матфея разрешало эти сомнения с поразительной ясностью.

Все наименования и признаки, которыми характеризовали пророки грядущего Мессию, присущи и Христу. Евангелист доказывает это самой жизнью Учителя. Книга его является одновременно и живой иллюстрацией Христа, и доказательством, и защитой того положения, что Христос действительно Мессия.

Наречие, на котором было написано первое Евангелие, с трудом понималось за пределами Палестины; а между тем вопрос о том, Мессия ли Христос или нет, интересовал не только жителей Иерусалима, Иудеи, Идумеи и Галилеи, но и всех евреев. Тем из евреев, которые говорили на греческом языке, нужно было перевести сирийско-халдейское Евангелие. Множество переводчиков, как видно из фрагментов Папия9, принялись за это. В очень непродолжительное время после арамейского оригинала появился греческий перевод его, автор которого остался неизвестным10.

По согласию ли церкви, или же вследствие авторитета, которым пользовался переводчик, но только он скоро затмил собой первоначальный текст.

Последний исчез после разрушения Иерусалима вместе с группой христиан, пользовавшихся им. Если версия его и сохранилась в руках у эвионитов или назареев, то, наверное, она была искажена, как искажались все письмена, попадавшие к сектантам, изменявшим их, извращавшим или дополнявшим, смотря по требованию их учения.

Через несколько лет, когда Апостолы, выполнив свою задачу в Иудее и покончив проповедовать в метрополии, рассеялись в разные стороны, всюду неся благую весть, один из учеников Петра — его толкователь, как называет его Папий11, или его секретарь, по выражению блаженного Иеронима12,

сопровождает Апостола во всех его миссиях. Звали его Марк.

По-видимому, это тот Иоанн, прозванный Марком, о котором упоминается в Деяниях13.

Он последовал за Петром в 42-м году, когда последний, гонимый Иродом Агриппой, должен был бежать из Иерусалима. Апостол начал проповедовать Евангелие в самом Риме, где проповедь его имела необыкновенный успех.

Собратья их пожелали иметь письменное изложение слов Апостола, и по их просьбе Марк написал Евангелие. Апостол одобрил этот труд. Облеченная его авторитетом, книга эта с той поры сделалась достоянием всей церкви, как свидетельствует о том св. Климент в своих писаниях14.

Все историки древнего времени единодушно подтверждают этот факт15. При сравнении второго Евангелия с первым прежде всего замечается его краткость. Весь иудейский элемент, которым отличается Евангелие св. Матфея, все то, что было выбрано из жизни Иисуса для вящего доказательства евреям того, что он действительно Мессия, устранено из него; выпущены: генеалогия Иисуса, история детства, проповеди на горе, где новый закон Мессии противопоставляется несовершенству старого закона, преданиям и ложному учению раввинов, а также и многочисленные

притчи о Царствии Божием. Видно, что он обращается к читателям, незнакомым с еврейскими обычаями16.

Он описывает общественную жизнь Иисуса Христа, Сына Божия. По виду текста Евангелие это называется сокращенным, а святой Марк — сократителем17. Но не надо придавать этому выражению такого значения, будто бы оно давало повод усомниться в самобытности второго Евангелия.

Ясно, что оно составлено по первому, так как за исключением приведенных нами пропусков сходство в выборе и порядке фактов несомненно.

Очевидно, что Арамейское Евангелие св. Матфея было перед глазами св. Марка, и он руководствовался им для написания своего, но уже на греческом языке. Его самобытность выражается только в передаче фактов.

При внимательном сравнении ясно видно, что рассказы эти почерпнуты им из других источников и что он не раз слушал своего учителя, Апостола Петра. Этому источнику он обязан многими новыми подробностями, которые он сообщает, а также и более полным знанием имен и местностей, одним словом всего, что составляет характерную черту его труда.

Евангелие св. Марка не отличается, подобно Евангелию св. Матфея, апологетической тенденцией. Оно не было составлено и написано с целью доказать, что Иисус и есть Мессия. Это не что иное, как популярный рассказ о Его общественной жизни в Галилее, о трагической развязке этой жизни и о Его торжественном воскресении в Иерусалиме.

Труд этот тем не менее является благой вестью о Сыне Божием и по смыслу своему доказывает Божественность Христа. По своей исторической форме это та же апостольская проповедь, в том виде, в каком она говорилась Петром и его собратьями, когда они возвещали языческому населению Империи, что Проповедуемый ими и есть Спаситель, «ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым бы над лежало нам спастись»18. Факты занимают более места, нежели речи. Могущество Иисуса, которому все повинуется, более рельефно, чем Его наставления. Тем не менее страдания Его, осуждение евреями, позор страстей Его и крестной смерти не скрыты и здесь. Апостолы не краснели за своего Учителя. Они знали, что кровь Его, пролитая на Голгофе, была

желаемым средством для возрождения рода человеческого и прославления Бога во Христе.

Мы получили бы ложное и неполное представление о ревностной деятельности верующих первых веков христианства, если бы упустили из виду, с каким усердием они стремились узнать жизнь Того, Кто дал им веру и Кому они поклонялись как Мессии, Спасителю и Сыну Божию. Воспламененные проповедями Апостолов, они вдохновлялись малейшим поступком и словом Иисуса. Многие из учеников и новообращенных старались письменно установить то, что им удавалось услышать из уст самих очевидцев. Арамейское Евангелие св. Матфея было, по-видимому, больше всего центром этого движения19. Его толковали, его переводили, к нему старались добавить новые подробности, а также старались установить факты в порядке, более согласном с исторической действительностью.

Плоды этой литературной деятельности не дошли до нас. Все эти книги, на которые указывает одно из Евангелий20, исчезли, как и многие несовершенные произведения, не приковывающие к себе внимания и у которых, без сомнения, не хватает силы пережить ту среду, в которой они получили жизнь.

Когда обществом людей овладевает какое-нибудь реальное, законное стремление, среди него всегда почти находится достаточно сильный ум, который и отвечает на это стремление.

Нарождающаяся церковь жаждала видеть письменный труд, который дал бы ей более полное изображение истории жизни Христа. Один язычник из Антиохии,— может быть еврей,— обращенный Апостолом Павлом, человек во всяком случае не лишенный образования, так как по некоторым сведениям он преподавал медицину в самой Антиохии,— взял на себя задачу удовлетворить требованию первых христиан. Отсюда возникло новое Евангелие, явившееся прибавлением к Евангелиям св. Матфея и Марка, ученика Петрова. Апостол Павел одобрил этот труд в одном из своих посланий21. Оно нашло распространение во всей Церкви Христовой и дало массу фактов и речей, которые не были отмечены в двух предшествующих Евангелиях.

Св. Лука восполняет их пробелы. Треть повествований его, а именно пять чудес и двенадцать притчей22 принадлежат ему в прямом смысле. Вся его забота в том, чтобы справляться у свидетелей, бывших очевидцами всего с самого начала и поставленных служителями слова. Ученик Павла, спутник ему в путешествиях23, товарищ Варнавы, из числа семидесяти двух, он пробыл в Иерусалиме24, расспрашивая апостолов Петра, Иакова Младшего, которого называли братом Господним, и Иоанна, возлюбленного ученика. Он, конечно, знал семейство Иисуса и Его Матерь и родственников Иоанна Крестителя. У него пред глазами были различные письменные акты, на которые он намекает в предисловии к своему творению, и, наверно, Евангелия Матфея и Марка. Невероятно, в самом деле, чтобы такие документы, облеченные авторитетом апостольским и уважаемые всеми верными, не были в его руках.

Очевидно, он дополнил их своими повествованиями о рождении Иоанна и детстве Иисуса, повествованиями, заимствованными, без сомнения, из источника древнейшего, как свидетельствует об этом их совершенно еврейский стиль.

Он пополняет далее их обильными эпизодами, которыми полна была странническая жизнь Иисуса, в период четырех или пяти месяцев — со дня, когда Он оставляет Галилею, не имея, где главу Свою преклонить, и до торжественного входа Своего в Иерусалим.

Оба первые Евангелия умалчивают об этом важном периоде. Св. Лука дополняет их рассказом о воскресении и вознесении, которым начинается его книга Деяний.

Но оригинальность труда св. Луки заключается в хронологической связи, которую он старается установить между фактами, и особенно там, где господствует выбор самих фактов.

Хронологическая связь, хотя и не совсем восстановленная, позволяет нам, однако, установить дату рождения Иисуса при Ироде, и начало его служения в Галилее, в пятнадцатый год царствования Тиберия, чего нельзя сделать по одному Матфею. Дух же, исполнявший св. Луку, лучше всего можно характеризовать, именуя его духом самого Павла.

В то время, как писал св. Лука, новое обстоятельство явилось в нарождающейся церкви. Евангелие, отвергнутое иудеями, у язычников встречало доверие пошлине чудесное. Народ толпами сбегался на призыв благовестников и особенно апостола языков; царило всеобщее увлечение. Рядом с недоверчивым иудеем, угрюмым и гонителем, являлся усердный и восприимчивый язычник. Зримо исполнялось пророчество Иисуса: царство отнимется у народа избранного и отдастся народу, оставленному Богом. Евангелист был свидетелем этой новости и по следам своего учителя Павла трудился над обращением язычников. Поднялись разногласия в недрах самой церкви: обращенные иудеи неблагосклонно смотрели на новых братьев язычников; они превозносились пред ними своим именем сынов Авраама, удаляясь из тайной гордости от этих необрезанных. Они

хотели подчинить их предписаниям «закона», но язычники сопротивлялись этому. «Закон» кончился — царство Иисуса разбило его ветхие цепи. Св. Павел защищал свободу чад Божиих, избавленных отныне от опеки «закона», от того несовершенного служения, которое он называл стихиями мира сего25. Жизнь Учителя Иисуса была полна обстоятельствами, в которых предсказывался и оправдывался этот новый порядок вещей; следовало засвидетельствовать их.

Дух живой, который бодрствовал над апостолами, вдохновил св. Луку подобно тому, как вдохновил Он св. Павла, и, читая третье Евангелие, мы обретем здесь Христа, всеобщего Спасителя таким, каким должны были видеть Его язычники, каким проповедовал Его Павел и каким Сам Он являлся в своей общественной жизни. Евангелист Лука тщательно собирает великое множество черт, опущенных в первом Евангелии, которые, смиряя иудеев, могли внушить доверие язычникам: спасение, обещанное мытарю Закхею и раскаявшемуся разбойнику, прощение, данное жене-грешнице и расточителю, предпочтение мытаря пред фарисеем; он восхваляет самарянина, милосердного раскольника, противопоставляя ему безжалостного священника и левита, восхваляет многих язычников, изображает Иисуса молящимся за своих мучителей, обращающим доброго разбойника и римского сотника.

Св. Лука описывает таким образом трогательнейшие сцены жизни Иисуса, которого, по примеру учителя своего Павла, любит называть «Господом». Если Марк — евангелист всемогущества, то Лука — евангелист милосердия и благости. Древность в своей особенной любви к символам Марка наделила эмблемой льва, а Луку же — эмблемой жертвы, быка закланного. На всех страницах его творения чувствуешь Того, Кто спасает и прощает, «Сына Человеческого, пришедшего не погубить, но спасти, не судить, но прощать».

Это произведение, конечно, написано раньше «Деяний», которые служат продолжением его, и так как последние относятся к концу второго пребывания Павла в Риме, то редакцию Евангелия надо отнести ранее, чем к 64 году.

Преследование христиан Нероном заставило евангелиста Луку бежать из столицы империи, в которой умер св. Павел, и унести Евангелие, написанное им здесь, в Ахаию и Беотию, где он искал убежища26.

Около середины первого столетия, когда оживлявший Церковь Дух расширил ее пределы, увлекая апостолов на покорение всей империи, в областях Азии и Греции, народившаяся вера не только встречала вражду со стороны иудеев, но столкнулась и с учением языческим и каббалой иудейской, т. е. с совокупностью мнений, которые составляли мудрость образованных людей того времени. Это затруднение стало страшней преследований: последние касались только тела, тогда как человеческая философия могла искажать веру и слово Иисуса.

Среди обращенных из язычества было много напоенных этой ложной мудростью. Все века и все цивилизации походят друг на друга. Человек никогда не ускользает от влияний своей среды, он подчиняется ее учениям, равно и обычаям, даже не рассуждая и, чаще всего, не понимая их.

Учения, составлявшие тогдашнюю умственную, религиозную и нравственную атмосферу, получили немного спустя название гностицизма — беспорядочная смесь монизма, пантеизма, дуализма, фатализма, теургии и странного аскетизма, смесь теорий о начале вещей и Вселенной.

Господствовали два течения: одно исходило из крайнего монизма, который льстил унитарному учению иудеев; другое внушалось непримиримым дуализмом. Те, которые следовали первому, представляли Бога, как единство вышемирное, свободное от всякого отношения к миру и непроницаемое в самом себе.

Вселенная — продукт посредствующих и безличных сил, проистекших из начала безмолвного и темного. Одна из этих сил, эонов, как их называют, есть Логос или высший Христос. Он на время соединился с Иисусом. Искупление, по их мнению, сводится к следующему: Иисус провозгласил Истину, или Бога неведомого, победил космические силы, господствующие над миром и парализующие стремление существа духовного к существу первоначальному. Не верой в Иисуса и не заслугами Божественного Искупителя искупляются люди, а гносисом, или познанием

Бога, духов или эонов, человечества и отношений их. Для человека достаточно быть посвященным в гносис, это посвящение делает из него существо духовное.

Дуалисты, которые возобновляли учение персов, учили, что мир находится под влиянием двух противоположных сил, проистекших из верховного существа: света и тьмы. Материальный мир произошел из мрака, он — зло в самом себе; но свет восторжествует и наконец освободит туманные частицы, плененные в теле.

Иисус для этих еретиков был, правда, Христом, Сыном Божиим лично, но они отрицали Его действительное воплощение27. Легко понять, какие опасности должно было испытывать слово апостольское в виду таких умов, которые вместо того, чтобы принимать его с детской верой, следуя воле Иисуса, помышляли о том только, чтобы истолковывать его сообразно с своими мнениями. Св. Павел, основатель почти всех церквей Малой Азии, предсказывал опасность, обращал внимание предстоятелей общин на этих учителей, которые станут развращать веру28. Уже при жизни своей он видел их на деле, описывал их разврат29 и указывал на их лживое учение30.

Эта опасность остается во все века. Величайшее затруднение для человека — просто подчиниться Евангелию, величайшее искушение — желание преобразовать его по своему произволу, следуя своим собственным системам.

Гностики отрицают божество Христа, сводя его к роли эона или силы, низшей Бога. Они не признают существенного и действительного отношения, связывающего Иисуса с Его Отцом, они оскорбляются Его человечеством, которое ставит Его в соприкосновение с материей, принципом зла, как они говорят, и сводят его человечество до совершенной призрачности. Они отказывают Сыну Божию и тому, кто так именуется, в собственной личности. Обращенные иудеи, известные под именем иудействующих, разделяли некоторые из тех заблуждений, которые, уничижая Христа, разрушали тем самым все Его дело. Эвиониты и докеты вступают в союз: одни — отрицая действительное человечество, другие — божество Иисуса, и угрожают христианству в самом его корне. Одним из этих еретиков был Керинф. Ириней сохранил нам важнейшие черты его учения, оно — то же самое, что и учение эвионитов; в Иисусе он видит только человека, на которого в момент крещения сошел демиург, эон, называемый Христом31. Другим из этих ложных учителей был диакон Николай, испорченная нравственность которого соединялась с самыми нелепыми учениями о природе Бога, о творении и отношением между Богом и вселенной32.

Для опровержения этих заблуждений один из апостолов написал четвертое Евангелие33. Этот апостол — Иоанн, возлюбленный ученик Иисуса. Все предстоятели азиатских церквей с апостолом Андреем во главе просили его об этом34.

Не было никого, кто был бы более способен засвидетельствовать истину.

Он не противопоставляет учения человеческого, философской системы учениям же человеческим, пустым системам философии.  Он — не философ, он — свидетель. Он знает только слово своего Учителя и говорит только о том, что слышал. Тогда как св. Павел в своих посланиях рассуждает об евангельских фактах, об учении Христа, деле искупления, о Его смерти и воскресении,— св. Иоанн, собирая свои воспоминания, вдохновляемый Духом, Который его просвещал и Который внушал ему,— как обещал Иисус своим верным внушить все то, что нужно говорить,— свидетельствует; все, что он рассказывает, имеет единственную цель — утвердить веру в Иисуса Христа, единородного Сына Божия, источника вечной жизни.

Дело идет уже не о доказательстве историческом, как это делают свв. Матфей, Марк и Лука, не о том, что Иисус есть истинный Мессия, обетованный иудеям, и Спаситель всяческого создания покаянием и верой, но об определении истинной божественной природы «Того, Кто явился во плоти».

Что такое Сын Божий? Каковы Его отношения к Существу божественному, Которого Он называет Своим Отцом? Что пришел исполнить Он в этом мире? В чем состоит спасение, виновником которого Он был? Ответом на эти вопросы служит все четвертое Евангелие. Не Иоанн говорит, но
Сам Иисус; ибо Он один только мог научить нас относительно Своей божеской природы. Слово, которым начинает евангелист свое повествование и которое образует сущность всего того, что он намерен сказать, есть о Слове, Глаголе, Логосе. «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его»35.

Этого выражения, которое определяет Его божественное Существо, Сам Иисус никогда не употреблял о Себе в речах, о чем говорит сам Иоанн. Оно ничего не имеет общего с «νοοz» греков, «Словом» Платона и Филона Александрийского; оно скорее напоминает «Слово» пророков и мудрость личную притчей и книги премудрости. Быть может, Иисус открыл его своим апостолам в то время, когда Он открывал им смысл Писаний36. Ни одно выражение не передает большего, чем сколько передает оно; оно совмещает в себе Его происхождение вечное из недр Отца, где ≪Логос≫ всегда живет, Его различие от Отца, от Которого Он рождается, при равенстве одной и той же жизни, и отношение Отца к миру, созданному «Логосом», руководимому Логосом во все времена и спасаемому Логосом, сделавшимся плотью. Все богословие основано на этой идее, и достаточно божественного слова, чтобы св. Иоанн заслуживал наименования богослова и богомудрого.

Как Слово, единородный Сын Божий, открылся в своей человеческой жизни? Евангелисты отвечают каждый по своему: первые три сообщают нам об этом в повествованиях об Его учении и делах. Он учил, замечают они, как Учитель совершенный, отпускал грехи, как Бог, повелевал природе, как не имеющий высшего над Собой, Своей собственной силой. Четвертое Евангелие поучает нас прямыми рассуждениями, в которых Иисус свидетельствует Сам о Своем предсуществовании, вечном происхождении, общении своей сущности с Отцом, власти просвещать, творить, спасать, давать жизнь, судить подобно Отцу.

И чтобы тверже установить, что эти рассуждения — не искусственное сочинение, св. Иоанн окружает их с заметным намерением и особенной тщательностью фактами точными, определенными по месту и по времени. Таким образом премирнейшее из откровений представляется в понятной
и осязаемой форме, которая позволяет читать божественную истину в понятных образах, как благоволил открыть ее Иисус37.

Все факты, о которых рассказывает евангелист, за исключением двух: умножение хлебов в пустыне Вифсаидской и хождение Иисуса по водам озера — взяты из периодов жизни Иисуса, опущенных тремя первыми евангелистами. Чудо над водами показывает в Иисусе силу преобразовывать стихии, равную силе, создавшей их. Заочное исцеление дочери Капернаумского сотника доказывает, что слово Иисуса — владычественное и что оно действенно вопреки пространству. Умножение хлебов обнаруживает Его творческую силу; хождение по водам и утишение бури — Его абсолютную власть над природой; исцеление расслабленного в Вифезде открывает, что самая застарелая болезнь не противостоит Ему; слепорожденный свидетельствует, что Он — начало света, воскрешение Лазаря указывает, что Он — Господь над смертью и жизнью.

Его речи, о которых говорит Иоанн, по отрывкам, суть только выражение Его Божественной природы, Его внутренней жизни, отношения к Отцу, совершенного равенства с Ним в существе, силе, деятельности. Без сомнения, Он все имеет от Отца; но это происхождение, определяя Его личное различие от Отца, не нарушает Его совершенного равенства, потому что Отец дал ему от вечности все, рождая Его как своего единородного Сына. И, открывая эти внутренние тайны, св. Иоанн ясно показывает, что Иисус не создает никакого учения,— Он свидетельствует внутренние факты, всецелым сознанием которых Он обладает, факты премирные, так как они образуют самую жизнь Божию38.

Он дает, наконец, глубочайшее откровение Его дела, раскрывая его всем уверовавшим Духа Божьего. Вот идея, заключающаяся в основе притчей, которые передает евангелист. Живая вода, о которой Он говорит Самарянке, таинственное дуновение, упоминаемое в беседе с Никодимом, источник, бьющий из скалы, свет, освещающий мир, пастырь, руководящий овцами и ведущий их на пастбища,— все эти символы выражают таинственный и божественный Дух Иисуса, силу, благодаря которой совершается Его дело в тайниках душ и человечестве.

Во всех этих чудесных речах нет нисколько отвлеченной метафизики. Иисус, Каким открывает Его Иоанн, не более философ, чем в первых трех Евангелиях. Он пришел не доказывать истины рассуждениями, и не излагать религиозной системы. Его слово — полное, живое, адекватное выражение того, что оно обозначает; нравственный закон — Его воля и ум; Бог для Него — Живое, любящее, всемогущее Существо, Отец; Он переводит это на язык человеческий не как философскую концепцию, составленную систематически, а как реальность, непосредственным усмотрением коей Он обладает. Первые три Евангелия передают то, что видимо в Иисусе, четвертое же — что невидимо. Но так как видимое всегда имеет свою причину невидимую, поэтому факты синоптиков имеют свою скрытую причину в Боге невидимом, Который есть Иисус и Которого открывает св. Иоанн. Одни нам показывают Бога, живущего среди людей, подобного нам, другой говорит нам о том, что такое Он Сам в Себе, в недрах Отца.

Первые Евангелия показывают по преимуществу человека в Иисусе, четвертое открывает собственно Бога. Все, даже простые люди, могут читать одних, другой предназначается для посвященных, которых просвещает вечный Свет. Гений, предоставленный своему бедному человеческому свету, не поймет его, но души простые уразумеют, несмотря на его высоту; и всякий, кто раскроет его, должен помнить слово Учителя: «блаженны чистые сердцем, они Бога узрят».

Подлинность божественнейшего из Евангелий никогда не отрицалась у древних. Одна только темная секта алогов отвергала его, но она не ссылается ни на одного свидетеля и опирается лишь на догматические основания. Те, кто отрицает Слово, не могут принимать Евангелия Слова.

Ничего нельзя противопоставить свидетельству Иринея, ученика Поликарпа, который сам был учеником Иоанна, подтверждающего существование Писания Иоаннова39.

Он составил его по-гречески — по одним свидетельствам в Патмосе, по другим — в Эфесе. Насчет этого пункта, как и точного времени написания, известно немного. Вероятно, Апостол написал его в старости, когда пережил всех непосредственных свидетелей жизни и учения Иисуса, и его упросили епископы малоазийских церквей поднять свой голос против возникших отрицаний, имевших предметом своим природу Иисуса, хотя потом и умножавшихся на протяжении шести веков, но постоянно побеждаемых свидетельством четвертого Евангелия.

Вообще подлинность четырех канонических Евангелий является вопросом решенным.

Фрагментом канона Муратория доказано, что в папство Пия I, в 142 г., существовало четыре Евангелия, что римская церковь не признавала других, читала их в том же порядке, в каком помещены они теперь, считала их боговдохновенными, писанными одним и тем же Духом.

Подробным ученым сравнением доказано, что все Евангелия могут быть восстановлены, отрывок за отрывком, но сполна, при помощи цитат, собранных из произведений отцов I и III веков, начиная от составителя послания Варнавы и до Тертуллиана и Иринея. Доказано, что не только с середины второго века, в 150 г. существовал уже латинский перевод Евангелий, древнеиталийский, но что ранее его уже их существовало два, один сделан в Африке, другой в Италии. Доказано, благодаря открытию М. Куртона, что ранее древнеиталийского существовал перевод сирийский, Пешито, что он был переведен на греческий язык и что у италийского переводчика был перед глазами этот греческий перевод, имеющий на полях сирийские варианты, на которые особенно нужно делать ссылки. Таким образом, доказано, что переводы современны подлинникам.

Доказано, наконец, открытием синайского кодекса (Codex Sinaiticus) М. К. Тишендорфа, что в ту самую эпоху, когда, по Тертуллиану, подлинная рукопись Евангелий сохранялась еще в апостольских церквах, существовала одновременно и копия. Эта копия представлена нам в синайском кодексе, предшествовавшем поправкам рукописей, официально потребованным Константином.

Таким образом, мы вправе заключить, что Евангелия существовали с первого века и были именно такими, какими мы теперь владеем. При недостатке рукописей подлинных, автографов, у нас, по крайней мере, есть современные им переводы. Критика удовлетворена. Между ней и преданием Церкви относительно этого существенного пункта согласие полнейшее.

Примечания:

1 Деян., III, 14; IV, 11.
2 Деян., V, 30 и след.
3.  Гал., И, 20.
4.  Деян., 1,14.
5. Евсевий. Chronic. Св. Ириней. Adv. haeres. Ill, 1.
6. Блаж. Иероним. Adv. Pelag. Ill, 1; св. Ириней. Adv. haeres. Ill, 1; Евсевий. Eccles., Historia, III, 24; блаж. Иероним. De viris illustribus; Fragm. Papias.
7. Деян., И, 14 и след.; IV, 8 и след.; V, 29—2 и след.
8.  Магф., 1,23; II, 6,15.18,23; III, 3; IV, 15; VIII, 17; XI, 6,10; XII, 18; XIII, 35; XXI, 5, 16,42; XXII, 44; XXVI, 31; XXVII,9, 35, 43, 46.
9. Евсевий. Eccles Historia. Ill, 39.
10. Блаж. Иероним. De viris illustribus, III.
11. Евсевий, 1. с.
12. Блаж. Иероним. Epist, СХХ, qn. II.
13. Деян., XII, 25.
14.  Бл. Иероним. De viris illustribus, VIII.
15. Палий у Евсевия. Ес. Historia. III; Климент Ал. у Евсевия, И, 15; VI, 14; св. Ириней.
Adv. haeres. III; св. Епифаний. Haeres. LI.
16. Марк, VII, 1-4.
17. Бл. Иероним. De viris illustribus. VIII; бл. Августин. De cons. Evang.; Евсевий. Ес. Historia. II.
18.  Деян., IV, 12.
19.  Фрагменты Палия. Евсевий. Ес. Historia, III.
20. Лука, 1,1.
21.  2 Кор., VIII, 18.
22. Лука, I; II; VII, 11-18, 36-50; X, 1, 25-42; XII-XVI; XVIII, 1-15; XIX, 1-28; XXIII, 6-12; XXIV, 12-53.
23.  2 Кор., VIII, 18.
24.  Деян., XX.
25.  Гал., IV, 8.
26.  Иероним, De vir. Illustx
27. Игнат, ad Smym., 11. Cf. II; 2 Тимоф. II, 8—17.
28.  Деян., XX, 28—31.
29.  Тимоф. I, 5-7.
30. Там же, 1,19 и след.; VI, 20, 21.
31.  Ириней. Adv. haeres., I, XXVI, 1.
32.  Август., De haeres.
33.  Ириней, Adv. haeres., Ill, 1, 1; Клим. Алекс., у Евсев., H. Eccles. VI св. 14; Тертул. Contr. Marcion., IV.
34. 7 Канон Муратори; Иероним, De vir illustx, СЕХ.
35.  Иоанн, I, 1—5.
36.  Лука, XXIV, 45.
37.  См. главы IV, VI, IX, Χ,ΧΙ.
38.  Иоанн, V;Х.
39. Ирин., Adv. haeres., Ill, 1, 1.

Текст печатается по изданию:
Анри Дидон, Иисус Христос,
перевод с французского под редакцией Н. А. Скроботова,
издание Д. Д. Федорова, С. -Петербург, 1892 г.

Издание является переработанным
(в соответствии с нормами современного русского языка) вариантом
русского перевода, осуществленного в Санкт-Петербурге в 1891—1892 гг

Вперёд

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий