Исповедь и духовное руководство в Православной Церкви

 Две модели исповеди

 Современные вопросы, которые возникают в связи с древней традицией исповеди, также связаны с двумя ее различными моделями, различными концепциями исповеди. В зависимости от того, где мы делаем основной акцент в размышлениях об исповеди, могут использоваться совершенно отличные друг от друга подходы.

Первая модель – это образ зала суда, ее можно назвать также юридической, правовой. В этой модели Христос предстает как судия, и грех рассматривается как нарушение закона. Согласно этой модели человеку необходимо отпущение грехов для того, чтобы он мог очиститься от чувства вины. Это подход основывается на словах Христа, обращенных к апостолам: «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин 20:23).

Вторая модель – это образ больницы, ее можно назвать врачебной или терапевтической. Христос предстает здесь как врач и целитель, а грех рассматривается как духовная болезнь. В этой модели, епитимия рассматривается как лекарство, которое приносит восстановление целостности. Этот подход можно связать с учением св. ап. Иакова, который говорит: «Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему» (Иак 5: 14-15).

Если вторая модель соответствует древнему святоотеческому учению и духу древней византийской традиции, то первая модель была унаследована из схоластики. Как известно, средневековое латинское богословие базировалось почти исключительно на учении блж. Августина Иппонского до XIII века. Этот великий христианский писатель ввел в обиход представление о грехопадении, которое отличалось от представлений греческих отцов Церкви. По мнению Августина, после первородного греха, после грехопадения все человечество стало «осужденной массой человеческого рода», massadamnata , и потому всякий человек несет вину за первородный грех[9]. Схоластицизм, появившийся в XI веке и ставший научным методом, унаследовал богословские взгляды Августина. Ансельм Кентерберийский (1033—1109), которого многие называют «отцом» схоластицизма, резработал так называемую юридическую теорию Искупления, известную также как теория «удовлетворения»[10]. Согласно учению Ансельма, грех должен рассматриваться как нарушение закона. Следовательно, согрешившее человечество должно восприниматься как вор, которого нужно осудить и наказать. Исходя из этого, спасение, принесенное Христом, рассматривалось как выкуп, выплаченный Богом Сыном за освобождение человечества от проклятия и осуждения[11].

Такой подход, конечно же, оказал определенное влияние на то, как исповедь понималась в средневековом латинском богословии. Грех стали рассматривать как преступление, а приход на исповедь воспринимался как приход в зал суда. Принимающий исповедь стал судьей, который имел власть «связывать и отпускать грехи» (Мф 16:19). Таким образом, епитимия стала пониматься как средство выплаты выкупа, а разрешительная молитва стала рассматриваться в юридических терминах как снятие с грешника вины за его преступление.

Такое понимание исповеди имело определенные последствия и для Православной Церкви, потому что свт. Петр Могила вдохновлялся латинским чином Папы Павла V при создании разрешительной молитвы, которую он использовал в своем Требнике, опубликованном в Киеве в 1646 году[12]. Отсюда разрешительная молитва попала в богослужебные книги в XVII веке, когда русский патриарх Никон проводил книжную справу[13]. Разрешительная молитва митрополита Петра Могилы звучала так: «Господь и Бог наш Иисус Христос, благодатию и шедротами Своего человеколюбия, да простит ти, чадо (имярек), вся согрешения твоя: и аз, недостойный иерей, властию Его мне данною, прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь»[14]. Эта молитва заменила другую, ранее использовавшуюся молитву, которая, тем не менее, сохранилась в чине исповеди и причащения больных в славянском Требнике[15]. Эта более ранняя молитва звучала так: «Господи Боже наш, Петрови и блуднице слезами грехи оставивый, и мытаря познавшаго своя прегрешения оправдавый, приими исповедание раба Твоего (имярек)   и еже Ти согреши, вольныя его грехи и невольныя словом или делом, или помышлением, яко благ презри. Ты бо един власть имаши отпущати грехи, яко Бог милостем и щедротам еси и Тебе славу возсылаем, Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь»[16].

Мы можем отметить, что во второй (т.е. более ранней молитве) священник выступает в роли посредника: он молится об отпущении грехов кающегося, исповедуя веру в то, что только Бог может отпускать грехи (отсылки к Мф 9:6, Мк 2:10 и Лк 5:24). В первой молитве он сам отпускает грехи кающемуся в соответствии с той властью, которая была дана ему (Мф 16:19 и Ин 20:23). Если вторая молитва предполагает присутствие рукоположенного священника, который просит божественной благодати для человека, приступающего к духовному врачевству, первая молитва допускает, что священник имеет власть отпустить грешнику его согрешения. Если вторая молитва отражает святоотеческое понимание исповеди, первая унаследовала скорее схоластические представления об исповеди. Если вторая молитва отражает терапевтический подход, то первая подразумевает скорее юридический[17].

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий