Кто такие пророки

Пророк Изекииль

Мелло Альберто

Предисловие1

“Ты не можешь слышать Бога, когда Он говорит с кем-то другим. Его можно слышать только тогда, когда Он говорит с тобой. Таково грамматическое наблюдение”2.

Я не пророк и даже не сын пророка. В этой работе определяются лишь некоторые существенные элементы библейского пророчества. У всех народов древности были свои провидцы и гадатели, но только в Израиле пророчество достигло признаваемой всеми литературной широты и богословской глубины.

Отличительные черты пророчества, обнаруженные мной, у разных пророков сопрягаются по-разному, являя целый веер возможных типологий. Библейское пророчество – это не монолит, и редуцирование его до одного какого-нибудь аспекта подвержено риску анахронизма или излишнего упрощения. В евангельском рассказе о Преображении Мессия беседует с Моисеем и с Илией, являющими два очень разных, но не представимых один без другого – в том числе для Иисуса – вида пророчества.

Поскольку материал чрезвычайно богат, я ограничиваюсь лишь еврейской Библией. Хотя в христианской литературе пророчество достигает новой перспективы, получает новое, более избирательное направление, тем не менее, и сам по себе феномен библейского пророчества исключительно волнующ и интересен.

Прозорливость

Прежде у Израиля, когда кто-нибудь шел вопрошать Бога, говорили так: «пойдем к прозорливцу», ибо тот, кого называют ныне пророком, прежде назывался прозорливцем (1Цар 9:9).

Это замечание, о котором читаем в рассказе о Сауле, когда тот идет к Самуилу, надеясь найти отцовских ослиц, предлагает нам очень ясное историческое сведение: “пророк”, по-еврейски nabi’ , не всегда звался в Израиле этим именем, его изначальным определением, все еще применявшимся и к Самуилу, было “провидец”, ro’è .

Перемена наименования существенна, поскольку обозначает два типа профетизма –  профетизм видения и профетизм слова. По признанию самого Писания, первый из этих двух профетизмов исторически предшествует второму. И не только предшествует, но и указывает на автохтонный опыт кочевнических времен, тогда как “набизм”, если можно его так назвать, по крайней мере в своем начале – феномен, импортированный Израилем после его поселения в Ханаане. Зададимся вопросом: в чем состоит прозорливость? Когда этот феномен появился и как долго просуществовал в Израиле?

Процитированный выше текст говорит о Самуиле, что он не только мог сообщить Саулу, где находятся ослицы, которых тот ищет (на самом деле они были уже найдены), но и предсказать ему о целой серии важных встреч, которые произойдут у него на обратном пути домой:

 Встретишь двух человек близ гроба Рахили... придешь к дубраве Фаворской, и встретят тебя там три человека, идущих к Богу в Вефиль: один несет трех козлят, другой несет три хлеба, а третий несет мех с вином (1Цар 10:2-3).

И так далее, вплоть до встречи с сонмом “пророков” (не “прозорливцев”) во время их “прорицания”, когда они охвачены неким харизматическим энтузиазмом, переходящим в восторг. То есть следует делать различие между профетизмом одинокого прозорливца, постоянно пребывающего в одном месте, каким был Самуил в Раме (это, как я уже сказал, профетизм семитского происхождения) и профетизмом иного рода – беспорядочным, порывистым, групповым, странническим, как кажется, имеющим, подобно культам Дионисия и Кибелы, восточное происхождение. На этом ином профетизме и о его глубоких трансформациях в израильском историческом опыте я остановлюсь в следующих главах, а сейчас считаю важным отметить, что Самуил – не единственный в Библии пророк-прозорливец.

Еще прежде Самуила мы встречаем одну женщину, которую “сегодня” Библия называет “пророчицей”, но которая на самом деле одинокая прозорливица, сидящая под своей пальмой между Рамой и Вефилем. Девора обладает также большими воинскими способностями и мобилизует целое войско, состоящее из северных колен, на войну против хананейских царей Верхней Галилеи. Не случайно поэтому она включена в число судей – военных вождей домонархического периода. Но по крайней мере однажды она открывает всю свою харизму прозорливицы. Когда главнокомандующий Варак призывает ее к участию в битве с Сисарой, Девора отвечает загадочными словами:

 Пойти пойду с тобою, только не тебе уже будет слава на сем пути, в который ты идешь, но в руки женщины предаст Господь Сисару (Суд 4:9).

Может показаться, что Девора говорит о самой себе: если она примет участие в военной экспедиции, то слава достанется ей. Но по логике рассказа это пророчество о другой женщине – Иаили, которая убьет предводителя вражьего войска.

Восходя еще дальше вглубь времен, к периоду исхода, мы встречаем одного иноземного пророка, единственного упомянутого Библией пророка-чужестранца. Это говорит об осознании того, что и вне Израиля существуют пророки. Но и сей пророк – провидец. Валаам сын Веоров жил в Пефоре на реке Евфрат, то есть в Месопотамии. История, связанная с ним, хорошо известна и содержит тонкие юмористические черты: например, его ослица знает больше, чем он. Будучи позван царем Моава проклясть Израиля, он не может удержаться от того, чтобы благословить его. Валаам предвидит будущие события:

 Говорит Валаам, сын Веоров, говорит муж с открытым оком, говорит слышащий слова Божии, имеющий ведение от Всевышнего, который видит видения Всемогущего, падает, но открыты очи его. Вижу Его, но ныне еще нет, зрю Его, но не близко. Восходит звезда от Иакова, и восстает жезл от Израиля… (Числ 24:15-17).

“Вижу Его, но ныне еще нет”: видение Валаама не современно, не актуально, не относится к чему-то близкому. Это предвидение. Звезда и жезл означают царя: в этом сборище вышедших из Египта людей Валаам прозревает будущее царство Израиля. Хотя время, в которое жил этот чужеземный пророк, сегодня дискутируется в связи с находкой в Иордании одного принадлежащего Валааму текста, который относят к VIII в. до н.э., этот тип пророчества-прозорливости Библия сознает очень древним. И продолжающимся довольно долго.

Вспомним эпизод исцеления Елисеем Неемана. Пророк не принимает никакого подарка от этого командира сирийского войска. Но Гиезий, слуга Елисея, догоняет его на дороге и позволяет дать деньги и одежды. Когда Гиезий возвратился,

 Елисей сказал ему: откуда, Гиезий? И сказал он: никуда не ходил раб твой. И сказал он ему: разве сердце мое не сопутствовало тебе, когда обратился навстречу тебе человек тот с колесницы своей? время ли брать серебро и брать одежды?.. (4Цар 5:25-26).

Елисей, физически далекий, присутствовал при этом происшествии “в духе”. Для Иезекииля, во время плена, этот опыт станет повседневным: переселенный в Вавилонию, он “в видениях Божиих” постоянно переносится в Иерусалим Духом, держащим его за волосы (ср. Иез 8:3). Провидец живет в другом месте, в другое время. Видит далеко в пространстве и далеко во времени. Предвидит будущие события, которых не способны обнаружить другие. Думаю, это и есть первое измерение пророчества, исторически самое древнее, но которое останется до самого конца.

Гадание

Необходимо, однако, отделять пророческую прозорливость от других форм предсказания будущего, практиковавшихся повсеместно в классической и восточной древности и все еще распространенных в нашей продвинутой цивилизации (например, в виде гороскопов), но строго запрещенных в древнем Израиле. Это необходимое разграничение – необходимый этап, который поможет нам углубить понимание пророчества. Михей из Морешета ставит на одну доску прозорливцев и гадателей, но делает это, несомненно, в полемическом запале, не дорожащем даже пророками:

Посему ночь будет вам вместо видения, и тьма – вместо предвещаний; зайдет солнце над пророками и потемнеет день над ними. И устыдятся прозорливцы, и посрамлены будут гадатели, и завернутся в свои бороды3 все они, потому что не будет ответа от Бога (Мих 3:6-7).

Из этого отрывка можно сделать вывод, что в VIII веке до н.э., в эпоху письменных пророков, в Израиле еще существовали гадатели ( qesamim ). Термин qosem практически эквивалентен понятию “магии”. Тот же пророк Исайя, современник Михея, относит гадателей4 к еврейскому правящему классу наравне с судьями, пророками и старцами (Ис 3:2). Но библейское законодательство начиная со Второзакония категорически устраняет гадательные практики из среды Израиля:

Не должен находиться у вас… прорицатель5, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых (Втор 18:10-11).

Священнический закон, так называемый “закон святости”, еще более бескомпромиссен:

Не ворожите и не гадайте… Не обращайтесь к вызывающим мертвых, и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них (Лев 19:26,31).

 Если какая душа обратится к вызывающим мертвых и к волшебникам, чтобы блудно ходить вслед их, то Я обращу лицо Мое на ту душу и истреблю ее из народа ее (Лев 20:6).

Под этими столь обстоятельными выражениями, бесспорно, скрываются магические и гадательные практики, феноменологически различные. Одно дело вызывание духов мертвых, практика, запрещенная еще Саулом, несмотря на то, что он сам прибегал к ней, потому что «Господь не отвечал ему ни во сне, ни чрез урим, ни чрез пророков» (1Цар 28:6). Другое дело – различные виды гаданий: метание жребиев, наблюдение за полетами птиц, рассматривание внутренностей жертвенных животных, наблюдение за ходом звезд наконец.

Относительно этого последнего, наблюдения за звездами, все другие практики кажутся скорее чем-то рудиментарным, как если сегодня гадать на кофейной гуще. Можно даже не принимать их во внимание, поскольку речь идет об обычных суевериях. Но астрология, это дешифрирование “небесного писания”, получившая развитие прежде всего в Месопотамии, должна была иметь огромное влияние и в Израиле. Поэтому даже богословы Второзакония не осуждают ее вкупе с прочими видами предсказаний, но, запрещая, конечно, астрологию в Израиле, считают ее дозволенной для других народов:

…дабы ты, взглянув на небо и увидев солнце, луну и звезды, все воинство небесное, не прельстился и не поклонился им, и не служил им, так как Господь, Бог твой, уделил их всем народам под всем небом (Втор 4:19).

 Напомню, что вплоть до Галилея и до изобретения подзорной трубы для научного обозначения не использовался термин “астрономия”, но – “астрология”, понималось ли под этим изучение небесных тел или составление гороскопов. Границ между этими двумя занятиями практически не существовало.

К астрологии, таким образом, относились сочувственно, по крайней мере допускали ее для прочих народов, хоть она и базируется на философии, диаметрально противоположной пророчеству. Ибо считалось, что движение истории и развитие человечества по необходимости определяются созвездиями. В этой философской перспективе и “предсказывали”, какие от сочетания звезд будут последствия в жизни людей. Это была “необходимость” ( anánke , как говорили греки), предназначение, фатум, уже написанный звездами. Предсказания, делавшиеся древними и находящие свое продолжение в популярных формах и в нашем развитом обществе, отвечают фаталистическому видению истории. При таком отношении к вещам невозможно говорить ни о каком “будущем”, ни о какой исторической новизне, которая могла бы выйти за пределы любого предвидения, поскольку всё фатально предопределено.

Тем, кто сорвал маску с астрологии со всеми ее метафизическими и богословскими предпосылками, был безымянный пророк, вероятно, живший и писавший в Вавилонии или, по крайней мере, находившийся в диалоге с астрологической вавилонской культурой, к которому восходит также наиболее выразительная формулировка еврейского монотеизма. Пророку, чьи пророчества читаются сегодня в книге Исайи (Ис 40-55), дают условное имя Второ-Исайи.

Так говорит Господь,… который делает ничтожными знамения лжепророков и обнаруживает безумие волшебников6, мудрецов прогоняет назад и знание их делает глупостью, который утверждает слово раба Своего и приводит в исполнение изречение Своих посланников (Ис 44:24-26).

Невозможно выразить лучше альтернативу между гаданием и пророчеством, между “научным” стремлением разгадать события, уже написанные на небесах, и действием слова, творящего историю и способного менять ее направление. Историей движет не фатум, который надо предугадать, а божественный план, реализуемый через пророков.

Именно поэтому первый пророк в Библии – это Авраам. Не потому, что он был таковым хронологически, но потому, что первым проявил послушание слову Божию, ради которого отбросил прочь всю свою прежнюю жизнь, не зная даже, куда оно его приведет. Посему он положил начало истории спасения и начало потомству, неисчислимому, как звезды небесные. Когда ночью в Вирсавии Бог показывает ему эти звезды и велит ему взглянуть на них, это делается не для того, чтобы Авраам почтил их. Согласно еврейскому толкованию Быт 15:5 («Посмотри на небо и сосчитай звезды, если ты можешь счесть их»), Бог просто хочет сказать ему этим: «Ты пророк, а не астролог!»

Энтузиазм

Мы упрощаем, когда переводим словом “пророк” греческий термин pro-phetés , который можно интерпретировать двумя способами: pro-phetés – тот, кто “пред-сказывает” будущие события; тот, кто “пере-сказывает” что-то от имени или вместо другого. Увидим, что второе значение предпочтительней первого. Но в еврейском языке все еще сложнее: трехбуквенный корень n-b-ʽ вообще очень трудно интерпретировать как на семантическом уровне, так и на этимологическом. Процитирую отрывок из очень авторитетной словарной статьи:

Сегодня почти все ставят nabi’ в связь с аккадскимnabu (m), “звать”, “называть”. Является предметом спора, понимать ли это в активном значении – “оратор, вестник”, или в пассивном – “восторженный экстатик, движимый Духом”. Согласно некоторым – “тот, кому вверено по cлание”, то есть посланник; но более вероятно, что это указывает на “того, кто захвачен сверхъестественной силой”. Грамматически предпочтительней пассивная интерпретация7.

Итак, этимологически nabi’ означает того, кто схвачен, похищен, унесен сверхъестественной силой. Это ярко видно на примере Илии. Этот библейский пророк – очень харизматический, чрезвычайно восторженный персонаж. В связи с ним следует скорее говорить об “энтузиазме”, нежели об “экстазе”, потому что мистический экстаз – это нечто другое, более интимное. Пророческий энтузиазм вдохновенен, экспансивен и в определенном смысле почти противоположен экстазу. Энтузиаст – существо переполненное, обуреваемое, не могущее быть опустошенным. Для пророка Дух, ruach – глубоко потрясающая, переворачивающая душу сила. К примеру, Осия мог выразить это следующими словами:

Глуп прорицатель, безумен человек Духа8 (Ос 9:7).

Неважно, говорит ли здесь пророк о других, или другие говорят о нем. Остается фактом, что для подобного опыта характерен некий энтузиазм.

Теперь вернемся к сауловым ослицам. Самуил предсказывает, что произойдет с ним, как только он столкнется с “сонмом пророков”:

Найдет на тебя Дух Господень, и ты будешь пророчествовать с ними и сделаешься иным человеком (1Цар 10:6).

“Пророчествовать” здесь – почти синоним “бредить”. “Сделаться иным человеком”, видимо, означает потерять над собой контроль. Нетрудно понять, что к такому “духовному” опыту следовало относиться с рассуждением, было необходимо подчинить его какому-то институциональному контролю.

Моисей, по всей видимости, не был таким nabi’ . Как уже было сказано, этот “энтузиастический” профетизм – одно из следствий поселения евреев в Ханаане. И все же Библия, прежде всего Второзаконие, считает Моисея самым великим пророком:

Не было более у Израиля пророка такого, как Моисей (Втор 34:10).

Это не исторические данные, это богословская оценка. Богословы Второзакония стояли перед проблемой существования злых духов и лжепророчеств. Их заботила необходимость дать критерии, весьма эмпирические, для различения истинного пророчества9. Поэтому они установили Моисея как совершенный образец профетизма. Все пророчество было соотнесено с моисеевой матрицей и в определенном смысле приведено в соответствие со второзаконнической ортодоксией.

Однако в то же время и другие формы профетизма, более маргинальные, получили одобрительное или, по крайней мере, терпимое отношение, в том числе и те, которые трудней всего укладываются в богословские схемы:

Моисей… собрал семьдесят мужей из старейшин народа и поставил их около скинии. И сошел Господь в облаке, и говорил с ним, и взял от Духа, который на нем, и дал семидесяти мужам старейшинам. И когда почил на них Дух, они стали пророчествовать, но потом перестали. Двое из мужей оставались в стане, одному имя Елдад, а другому имя Модад (они были из числа записанных, только не выходили к скинии), и они пророчествовали в стане. И прибежал отрок, и донес Моисею, и сказал: Елдад и Модад пророчествуют в стане. И ответил на это Иисус, сын Навин, служитель Моисея, один из избранных его, сказал: господин мой Моисей! запрети им. Но Моисей сказал ему: не ревнуешь ли ты за меня? о, если бы все в народе Господнем были пророками, когда бы Господь послал Духа Своего на них! (Числ 11:24-29).

“О, если бы все в народе были пророками!”. Даже такой харизматический, рапсодический, нерегулярный профетизм принимается, считается неким опытом, не исключенным из пророчества, ввиду своей истинности. Более того, эта “сила Духа”, нарушающая привычное положение вещей, наше жизненное спокойствие, относится к закону пророчества:

Я исполнен силы Духа Господня, правоты и твердости, чтобы высказать Иакову преступление его и Израилю грех его (Мих 3:8).

Как ясно видно из этого стиха Михея, пророческий энтузиазм не может быть отделен от этики: от правосудия, от объявления греха. Авраам Гешель справедливо делает ударение именно на этом пассионарном аспекте пророчества. Согласно ему, принципиальная характеристика библейского профетизма состоит не в предсказании будущего, но в сострадании Богу – в актуальном соучастии в божественном пафосе. Но этот pathos – не движение души, лишенной осознанной цели: “Поскольку Бог – источник правосудия, Его пафос – этический; поскольку Бог есть абсолютная Личность, этот этос полон пафоса”10.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий