О некоторых аспектах коммуникативной культуры старообрядцев

Ксения Кончаревич

 

Горюшкин-Сорокопудов Иван Силыч (1873-1954) «В молитве» О старообрядчестве написано очень много… и очень мало. Обширную библиотеку составляют богословские сочинения, направленные на каноническое, догматическое, церковно-историческое обличение или оправдание старообрядческой доктрины, богослужебной практики, культуры, быта. Довольно велика библиография культурологических научных работ о старообрядчестве – труды археографов, историков, работы, посвященные изучению философского содержания старообрядческой мысли (ее онтологических, гносеологических, историософских, эстетических концепций).

Но изучение лингвистических аспектов старообрядчества, за исключением вопроса о «Никоновой справе», преимущественно в ее историческом и текстологическом аспектах, практически не развилось из самого зачаточного состояния, несмотря на то, что по сути дела раскол в Русской Православной Церкви был вызван именно филологическими соображениями — разным пониманием природы сакрального языка и языкового знака на всех уровнях его организации, будь то графия, орфография, лексика, морфология, синтаксис, прозодия: «ревнители древлего благочестия» были склонны к неконвенциональной, безусловной трактовке языкового знака, в то время как «никониане» в своем подходе к изменению церковнославянской нормы и переработке текста богослужебных книг исходили из условности языковых знаков и, следовательно, их произвольности и вариативности.

По справедливому замечанию Н. И. Толстого, «исправление книжное было возведено на Руси в дело первейшего государственного значения, волновавшее впоследствии все социальные слои русского народа и послужившее поводом глубоких расслоений и борьбы официальных «никонианцев» и старообрядцев – «ревнителей святой старины». Едва ли еще когда-нибудь на Руси филологические вопросы осознавались столь значительными и ставились столь остро» (Толстой 1988, 148). В качестве убедительного примера приведем вопль одного старообрядческого идеолога XVII столетия: «Самого Христа Исуса в Иисуса превратили. Даже аминь на амин переменили, того не ведая, что и малое бо се слово велику ересь содевает» (Бороздин 1900, 32).

Лингвистический анализ старообрядчества, однако, можно провести и с качественно новых позиций, под принципиально иным углом зрения и в ином контексте, нежели это делается в археографических и текстологических работах: ведь это явление не только исторического прошлого, но и современной русской духовности. С одной стороны, старообрядчество требует описания с точки зрения лингвокультурологии, в русле которой возможен двоякий подход: (а) системно-структурный (системно-категориальный), уделяющий внимание отдельным, иерархически организованным классам лингвокультурем (безэквивалентная и фоновая лексика, обслуживающая старообрядческую культуру, ономастика, паремиология, особенности прозодии и ритмической организации сакрального текста) и (б) функциональный, рассматривающий старообрядчество как единое лингвокультурологическое поле, включающее разноуровневые средства, объединенные общей семантической принадлежностью и отражением явлений и элементов старообрядческой культуры как фундамента данного поля (подробнее см. Кончаревич 1996). С другой стороны, и коммуникативная культура старообрядцев требует систематического описания, которое может быть осуществлено на базе определенной теоретической модели (так, И. А. Стерниным и коллективом сотрудников Межрегионального центра коммуникативных исследований ВГУ разработаны ситуативная, аспектная и параметрическая модели анализа коммуникативного поведения — см. Стернин 2000, каждая из которых вполне применима к объекту нашего исследования). Данная задача имеет свои трудности – наблюдения показывают, что среди старообрядцев, принадлежащих к разным толкам и согласиям имеются большие различия не только в доктинарном, но и в поведенческом плане, и к тому же, многие старообрядческие общины представляют весьма закрытый мир, в котором в силу устоявшихся обычаев не любят делиться информацией. Поэтому нами была поставлена задача описать коммуникативное поведение членов лишь одного старообрядческого толка — старообрядцев-поповцев, принадлежащих к крупнейшей старообрядческой церковной организации – Русской Православной Старообрядческой Церкви (Белокриницкой иерархии). Описание мы проведем по ситуативной модели, подчеркивая те особенности коммуникативного поведения старообядцев, по которым они отличаются от верующих Русской Православной Церкви (Московского Патриархата). В качестве источников нам послужили предписания старообрядческого типикона, содержащиеся в богослужебных, церковно-канонических книгах, молитвословах [1], данные современной старообрядческой периодики [2], научной, справочной [3] и художественной литературы [4], личные наблюдения [5], а также сведения гетерокультурных информантов [6].

Старообрядчество (или староверие) – общее название русского православного духовенства и мирян, отказавшихся присоединиться к реформе, предпринятой в XVII веке патриархом Никоном и стремящихся сохранить церковные установления и традиции древнего русского православия. Среди старообрядцев сложилось несколько различных церковных организаций (иногда называемых толками или согласиями), каждая из которых именует себя Древлеправославной (Православной) Церковью, а своих последователей – православными христианами.

Дадим прежде всего статистические оценки старообрядчества, позовляющие осознать его масштаб как социального явления. В конце XVII – начале XVIII в. общее число староверов достигало нескольких сотен тысяч, если не миллиона человек. В середине XIX в. число старообрядцев достигало 8,5-9,3 млн. человек, т. е. 10% всего населения России или 1/6 тогдашнего православного ее населения. По отчету обер-прокурора Синода за 1894—1895 гг., общее число староверов достигало 13 млн. человек (Булгаков 1997, 147). Отметим, что весь трехсотлетний период с начала никоновской реформы (1652), за исключением последних лет перед революцией 1917 года, принадлежность человека к старообрядчеству была основанием для преследований (Смирнов 1971, 173-176; Булгаков 1997, 146-147), и поэтому достоверная статистика весьма скудна. Следует учесть и тот факт, что государственная статистика отражала только учтенных официально, так называемых «записных» староверов, плативших за свое вероисповедание удвоенный оклад (налог), которых было значительно меньше, чем «незаписных», скрывавшихся. По оценкам некоторых современных старообрядческих авторов, число староверов в дореволюционной России составляло от четверти до трети великороссов (среди украинцев и белорусов старообрядчество распространения не имело) (Шахов 1998, 16). После революции была подрублена социальная база староверия, так как уничтожались целые классы, традиционно служившие его опорой: купечество и промышленники, кустари, мелкие предприниматели, казачество, крепкое крестьянство. О преследованиях даже отдаленных, затерянных в тайге старообрядческих поселений упоминается в «Aрхипелаге ГУЛАГ» А. И. Солженицына. Достоверных статистических данных о численности старообрядцев в настоящее время тоже нет. Имеются главным образом данные о числе приходов и общин в рамках крупнейших церковных организаций старообрядцев, каковыми являются: (а) Русская Православная Старообрядческая Церковь (Белокриницкая иерархия), возглавляемая митрополитом Московским и всея Руси, которая насчитывает более 250 приходов в России, Украине, Белоруссии, Казахстане; (б) Древлеправославная Церковь («беглопоповцы»), возглавляемая архиепископом Новозыбковским, Московским и всея Руси, имеется более 50 приходов в России, СНГ и в Румынии; (в) Древлеправославная Поморская церковь («брачные беспоповцы»), имеются самостоятельные структуры в России (Российский Совет ДПЦ, более 100 приходов), Литве, Латвии и (г) Христиане древлеправославно-кафолического вероисповедания и благочестия старопоморского федосеевского согласия («федосеевцы»), центром которых считается Московская Преображенская община, не имеют единой организации, связывающей отдельные церковные общины (Вургафт – Ушаков 1996, 244; Шахов 1998, 43). Старообрядческие общины имеются в Румынии (в том числе автокефальная митрополия белокриницкой иерархии), в Польше, в странах Северной и Южной Америки и других [7]. В последние годы возрождается деятельность старообрядцев по изданию религиозной литературы, по богословскому образованию церковнослужителей и мирян, создаются воскресные школы для детей.

В рамках старообрядчества возникли и развивались очень отличные друг от друга доктрины. Это прежде всего было консервативное поповщинское «подлинно старообрядческое движение», первыми вождями которого были старые «боголюбцы», члены Кружка ревнителей благочестия – юрьевский протопоп Аввакум Петрович Кондратьев, Иван Неронов, костромской протопоп Даниил и др., оставшиеся и после раскола в Церкви верными основным канонам и догматам Православия. Затем наиболее важным из этих течений являлось отличное от традиционного Православия, эсхатологическое, с некоторым дуалистическим привкусом беспоповство, в рамках которого впоследствии определились многие менее значительные течения – от экзальтированных и мистических учений (филипповцы, самосожигатели), до, скажем, весьма безразличной к духовным и обрядовым проблемам, почти что грешившей агностицизмом и нигилизмом нетовщины (ср. Зеньковский 1995, 486). Поэтому и оценки старообрядчества в богословской и церковно-исторической литературе неодинаковы, но большинство исследователей подчеркивает лишь каноническую его отделенность от полноты Православной Церкви (именно на этой почве возникает в начале XIX в. единоверие, задуманное наподобие римско-католической унии: при сохранении старого богослужебного чина и древних обычаев единоверцы обязываются принимать священство от Московского Патриархата, находясь в его юрисдикции, и поминать за литургией Патриарха Московского и всея Руси). Как феномен культурологический, старообрядчество привлекало внимание многих религиозных философов, историков, писателей, публицистов. Для И. В. Киреевского старообрядчество есть не что иное, как явление духовного упадка, уклонения в формализм, утраты духовного единства российского общества (Киреевский 1861, 278-279). А. С. Хомяков считал, что причиной старообрядческого раскола явилась чрезмерная привязанность русского человека к церковному обряду (Шахов 1998, 177). Ту же мысль развивает и С. М. Соловьев, утверждая, что отсутствие просвещения, не дававшее возможности различать «существенное» от «несущественного», изменения обряда от «изменения религии», даже «измены отеческой вере», соединившись с психологией, не приемлющей никаких перемен в устоявшемся укладе и с апокалипсическими ожиданиями, составили причину возникновения старообрядческого движения (Соловьев 1991, 103). Для В. О. Ключевского феномен старообрядчества «есть явление народной психологии – и только», с тремя составляющими элементами: превращение Православия на Руси в национальную монополию, т. е. своего рода «национализация» вселенской Церкви, косность и робость богословской мысли, не умевшей усвоить духа нового чуждого знания и испугавшегося его, как нечистого латинского наваждения («латинобоязнь») и инерция религиозного чувства, не умевшего отрешиться от привычных способов и форм своего возбуждения и проявления («языческая обрядность») (Ключевский 1988, 293). Совсем иное видение староверия у В. В. Розанова. По его мнению, староверие ощущает древнюю Церковь как совершенно живую, единственно истинную реальность и стремится к целостному воспроизведению этой реальности (Розанов 1990, 53-54). Некоторые публицисты видели в старообрядчестве «самое выдающееся, самое яркое явление умственной и нравственной жизни нашего народа», считая, что «в раскол идут люди, наиболее одаренные духовными талантами, наиболее способные и даровитые» (обзор идеализаторских взглядов на старообрядчество в дореволюционной публицистике см. Смирнов 1971, 242-243). Исследователи старообрядчества единодушно признают, что уровень грамотности и религиозной образованности в среде староверческого населения был несравненно выше, чем в той части простого народа, что принадлежала к Синодальной Церкви. В старообрядческой среде, даже в отдаленных глухих деревнях неграмотных почти что не было, даже среди женщин. Религиозные убеждения отличались осознанностью и глубиной. Н. И. Костомаров об этом писал: «Русский мужик в расколе (т. е. в старообрядчестве – К. К.) получал своего рода образование, выработал своего рода культуру, охотнее учился грамоте; кругозор его расширялся настолько, насколько этому могло содействовать чтение Священного Писания и разных церковных сочинений… Как ни нелепы могут казаться нам споры о сугубой аллилуиа или о восьмиконечном кресте, но они изощряли способность русского простолюдина: он мыслил, достигал того, что мог обобщать понятия» (Костомаров 1905, 231). Никто не станет отрицать факта, что до наших дней старообрядчество сохранило древнее знаменное пение, искусство иконописания и книгописания. В то же время, среди старообрядцев, строго придерживающихся православной догматики, каноники, аскетики, христианской этики, древнего богослужебного устава («поповцев»), практически не сохранилось никаких народных суеверий, пережитков язычества. Старообрядческие духовные стихи, одни из которых посвящены событиям древней и новой церковной истории, тогда как другие в поэтической форме отражают мировоззренческие проблемы бытия человека, его отношений к Богу и к миру, навсегда вошли в золотой фонд русского народного творчества. Исследователями единодушно отмечается и факт, что в домашнем быту старообрядцев и на совместных богослужениях царит образцовый порядок. И поскольку старообрядчество есть совершенно своеобразный мир, со своим бережно хранимым наследием, со своей самобытной культурой, не удивительно, что его отличает ряд эндемичных и лакунарных коммуникативных фактов и явлений по сравнению с коммуникативной культурой членов Русской Православной Церкви, а отличия заметны также в степени проявления отдельных коммуникативных признаков (здесь имеются в виду вербальное коммуникативное поведение членов Русской Православной Старообрядческой Церкви в некоторых стандартных коммуникативных ситуациях и коммуникативных сферах, их невербальное коммуникативное поведение и социальный символизм). Приведем некоторые примеры.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий