Православная Церковь при новом Патриархе, ч.23

Православная церковь в общественно-политической жизни прибалтийских государств (продолжение)

Надежда Белякова

Россия, РПЦ и политические объединения Прибалтики

Российские государственные институты периодически предпринимают попытки курировать различные общественно-политические объединения русскоязычного населения. Так, в 2000 г. был создан «Союз соотечественников», который поддерживает интернет-портал «Соотечественники», издает «Союзную газету».

Эти организации курирует, в частности, Совет соотечественников при Госдуме. Есть также курируемая и финансируемая российскими структурами организация, работающая по «православному направлению» за рубежом, — Международный фонд единства православных народов. Однако при изучении линии поведения российского государства наиболее четко вырисовывается ангажированность и часто неадекватность в отношении русскоязычного населения за рубежом. В области защиты прав человека, в том числе русскоязычного населения Прибалтики, вопрос о русских соотечественниках за рубежом имеет преимущественно политический характер. При декларации поддержки русскоязычного населения официальные круги России не выработали эффективной программы, а предпочитают периодически спекулировать на этой поддержке, на практике нанося вред самим соотечественникам. Идея о том, что «потенциал русских соотечественников за рубежом должен работать на Россию», в условиях регулярной конфронтации России с ближайшими соседями ставит русскоязычное население в сложное положение. Судя по всему, в среде российской политической элиты никто до сих пор не хочет всерьез осознать тот факт, что прибалтийские государства суверенны уже двадцать лет и всеми силами будут оберегать свое право на независимость, а также что русские, оставшиеся в Прибалтике, очень сильно различаются по устремлениям и интересам. Те, кто был настроен негативно по отношению к национальным государствам, из Прибалтики уже уехали, а основная масса адаптировалась или ищет возможности для адаптации. Многие из русских стали гражданами и даже патриотами прибалтийских государств, как бы странно это ни звучало. Прибалтийские государства прошли сложный путь политического развития, там, в отличие от России, уже есть устоявшиеся институты гражданского общества, общественное мнение, политическая борьба.

Понятно, что многие явления в Прибалтике также носят постсоветский характер, что поведение элит начала 1990-х годов часто имело ярко выраженный дискриминационный характер по отношению к русскоязычному населению (особенно в Л атвии), но здесь гораздо больше развита практика цивилизованного диалога, в том числе через суды. К тому же приступы национализма после получения реальной независимости в целом остались в прошлом. Наличие русскоязычного населения в прибалтийских государствах — реальность для правительств этих стран, а не повод для конфронтации. Сейчас речь идет о поиске приемлемых для обеих сторон стратегий сосуще-
ствования. Необходимо решать вопросы о статусе русского языка, о преподавании на русском языке, о гражданстве для русскоязычного населения (в Латвии).

Последний экономический кризис, сильно ударивший по прибалтийским государствам, затронул разные группы населения вне зависимости от их национальной принадлежности, эмиграция из Прибалтики в поисках работы существует среди молодежи всех национальностей.

Пожалуй, наиболее яркий пример неэффективной политической линии России — история вокруг переноса «Бронзового солдата» в Таллине. В результате пострадали именно русские в Эстонии, в том числе от крайне неудачного (если не сказать провокационного) вмешательства представителей «политической элиты» России. Во-первых, дикие выходки и погромы привели к дискредитации русскоязычной молодежи (а ей совсем не нравится быть маргинализированной, у нормальных людей есть установка на учебу, работу, успех). «После этой истории мне стыдно говорить на улице по-русски», — такие высказывания приходилось слышать от представителей русскоязычной молодежи в Таллине (среди них были и активные православные). Во-вторых, вместо борьбы населения Эстонии с некультурными и неприличными действиями своих властей, которые были в тот момент полностью дискредитированы, речь пошла о защите Эстонии от внешнеполитического давления. В-третьих, от введения экономических санкций в отношении Эстонии больше всего пострадал бизнес русскоязычного населения, ориентированный на Россию (после этих событий он резко сократился).

Вообще «экономическая» линия России (особенно бюрократические сложности, коррупция, взяточничество на таможне) во многом обрубила стремление русскоязычных предпринимателей к организации совместного бизнеса с Россией, что было бы мощной и прочной основой для связей.

Какое же место в сложившейся системе взаимоотношений занимает РПЦ? Ведь церковь может выстраивать линию, альтернативную поведению МИДа. По инициативе ОВЦС с 2000 г. проводятся межрелигиозные миротворческие форумы, в которых принимают участие религиозные лидеры с постсоветского пространства. На первом форуме митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл выступал с концепцией «критической солидарности с властью». После второго миротворческого форума 2004 г. был создан Межрелигиозный совет СНГ. Председателем его исполнительного комитета был избран митрополит Кирилл.

С 2008 г. по инициативе ОВЦС была возобновлена деятельность Христианского межконфессионального консультативного комитета стран СНГ и Балтии (секретарем был назначен Ю. В. Зудов, заведующий международным отделом Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета). 4 февраля 2010 г. состоялся пленум комитета на тему «Христианская семья — малая церковь и основа
здорового общества».

Кроме того, представители РПЦ участвуют в регулярных конференциях «Теобалт», на которых обсуждаются социально значимые вопросы Балтийского региона с богословской точки зрения.

Стимулом для роста внимания ОВЦС к Прибалтике стало вступление стран Балтии в Евросоюз. В результате появился специальный документ ОВЦС — реакция на «Белую книгу», предложения по сотрудничеству РПЦ с Европейским союзом. В этих предложениях отмечалось, что именно в связи «с принятием в состав ЕС стран Балтии, на территории которых многие века действуют православные общины (в настоящее время их количество достигает 300), находящиеся в юрисдикции Московского патриархата, РПЦ становится прямым участником европейской общественной жизни»79.

Вопрос о степени интегрированности церковного руководства РПЦ в российскую внешнеполитическую деятельность осветить в настоящей статье не представляется возможным. Согласно утверждениям государственных источников «православный вектор» после 2000 г. занимает определенное место в российской внешней политике. Это ясно демонстрирует издание факультетом международных отношений С. -Петербургского университета работы О. Л . Церпицкой «Взаимодействие РПЦ и Российского государства в мировом сообществе»80, в которой прямо доказывается тезис о единстве интересов России и РПЦ во внешней политике. Действительно, митрополит Кирилл с 2003 г. был сопредседателем рабочей группы по взаимодействию Русской православной церкви с Министерством
иностранных дел. В случае с отказом в регистрации церкви Московского патриархата в Эстонии была очевидна слаженность действий Московского патриархата и российских государственных инстанций.

Митрополит, а затем патриарх Московский и всея Руси Кирилл был одним из разработчиков и «двигателей» доктрины «русской цивилизации». Он выступал на всех конгрессах соотечественников, проживающих за рубежом. После избрания на пост патриарха он активизировал свое участие в этом процессе. В августе 2009 г. состоялась его встреча с исполнительным директором фонда «Русский
мир» Вячеславом Никоновым 81, после чего был подписан договор о сотрудничестве между РПЦ и фондом.

Выступая на Конгрессе соотечественников 82 1 декабря 2009 г., патриарх Кирилл рассказал о сотрудничестве РПЦ по вопросам диаспоры с МИДом, Россотрудничеством и Правительством Москвы. Патриарх заявил о необходимости консолидации русской диаспоры, поскольку «в диаспоре часто проживают люди с очень активной жизненной позицией, с внутренним динамизмом, как говорят,
с повышенной пассионарностью, и потеря таких людей для страны — это большая утрата». Центром консолидации должны стать приходы Московского патриархата, при которых следует создавать центры по изучению русского языка. Патриарх предложил продумать программу патриотических мероприятий типа «георгиевская ленточка», ориентированных на диаспору. В докладе неоднократно звучали призывы к российскому правительству оказывать поддержку русскоязычным центрам в предоставлении материальной поддержки выразившим желание обучаться в духовно-учебных заведениях РПЦ 83.

Позиция высшего церковного руководства понятна: РПЦ сегодня, особенно после объединения с РПЦЗ, обладает уникальной структурой, расположенной на всех континентах, русская диаспора — мощный потенциал; необходимы материальные средства и другие ресурсы для его освоения, которые может предоставить Россия; совместная работа представляется перспективной для всех трех сторон.

Однако возникает вопрос: нет ли опасности для РПЦ в условиях столь тесного взаимодействия оказаться заложницей внешнеполитической линии России? Не рискует ли деятельность РПЦ приобрести политический, а не РПЦ в зависимость от политического режима России? 84

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий