Православная Церковь при новом Патриархе, ч.23

Внутренние проблемы и тенденции развития православных церквей в Прибалтике

После образования независимых государств и прекращения насильственных ограничений православные церкви в Прибалтике, как и на всем постсоветском пространстве, были заняты восстановлением своих структур — возвратом церковных зданий, их ремонтом и реконструкцией, срочным решением острой кадровой проблемы духовенства.

В Эстонии и Л атвии появились местночтимые святые. Это митрополит Платон (Кульбуш) в Эстонии и Иоанн (Поммер), митрополит Рижский и Латвийский, прославление и обретение мощей которых прошло в торжественной и многолюдной обстановке. В 2003 г. произошло обретение в Раквере (Эстония) мощей священномученика Сергия Флоринского.

Очевидно, что период «экстенсивного роста» в православных церквах Прибалтики закончился. Каким будет вектор их внутреннего развития? Смогут ли они преодолеть инерционность предшествовавшего этапа? Близкое соседство других конфессий, особенно Лютеранской и Католической церкви, имеющих богатый опыт катехизаторской, миссионерской и социальной деятельности, может
быть с относительной легкостью адаптирован и православными.

Определенную сложность в Прибалтике, как и в России, представляет характер религиозности основной массы русскоязычного населения. В своем абсолютном большинстве эти люди приехали туда в советское время, и религиозная традиция, воцерковленность были ими совершенно утрачены. Как и в России, значительная масса населения обращается в церковь за требоисправлением: крещением, отпеванием, реже венчанием, поминанием усопших и молебнами за здравие. Активные верующие сосредоточены часто в приходах крупных городов, где уже существует в той или иной степени налаженная активная приходская жизнь.

Тем не менее согласно данным, опубликованным Харри Хейно 92, русские «религиознее» эстонцев. Важным представляется вопрос, насколько иноэтничное и инорелигиозное окружение влияет на религиозность. По данным Х. Х ейно, «русские в Эстонии посещают храмы значительно чаще, чем эстонцы и чем русские в России». Исследователь подчеркивал, что эта ситуации очень неоднородна:
например, в Таллине русские гораздо чаще посещают церковь, чем в восточных регионах Эстонии, где русское население доминирует.

Не вполне ясно, останется ли Православная церковь Московского патриархата в Прибалтике исключительно церковью русскоязычного меньшинства и что представляет собой это меньшинство. К этому примыкает еще один вопрос: насколько русскоязычное меньшинство является оппозиционным по отношению к прибалтийским национальным государствам? Понятно, что в Эстонии и Л атвии коренное
население в целом относилось к нему достаточно враждебно, и часть наиболее нетерпимо настроенных русских эти республики покинула. Однако к 1995 г. отток русскоязычного населения из Прибалтики, несмотря на поддержку эмиграции эстонскими властями, практически прекратился. Например, из Эстонии уехали около 10% русских. Интересно замечание Х. Х ейно: «Русские предпочитают жить в обществе западного типа культуры даже в ситуации, когда они находятся в этом обществе не совсем в равноправном
положении. Более того, они оценивают это общество... гораздо выше, чем свое собственное, русское-российское».

Соответственно возникает вопрос: какую модель поведения предлагает Православная церковь для русскоязычного населения? Понятно, что утверждение протоиерея Игоря Прекупа («тесная связь ЭПЦ МП, как автономной Церкви, с духовными и богословскими центрами Русской Православной Церкви обеспечивала бы духовно-культурную базу для успешной интеграции традиционно православного русскоязычного населения в общество Эстонии») представляет собой некоторый идеализм, однако будет ли эта тенденция реализовываться?

Определенную проблему в Прибалтике может представить тренд по национализации православия в России. В России существует идеологическое направление православного изоляционизма (молиться, поститься, слушать радио «Радонеж»), противопоставление русского православия западноевропейской культуре. Какое это может оказать влияние на некоторые круги русскоязычного населения? Данное направление активно поддерживается рядом православных фондов (например, Фондом единства православных народов, Фондом Андрея Первозванного), и «православно-радикальная» публицистика довольно широко представлена на постсоветском пространстве — фонды оплачивают переводы и распространение многих маргинальных книг, которые расходятся по церковным лавкам. В Прибалтике православные книжные лавки напоминают российские, в них представлен весь букет современной «православной» литературы. Собственных изданий в Прибалтике не так уж много. Правда, в Л атПЦ в 2003 г. был создан Издательский отдел. На латышском языке были изданы, например, молитвослов, книга протоиерея Георгия Флоровского «Отцы церкви», «Первые шаги в церкви». В Эстонии за это время было издано 14 книг на эстонском языке (один перевод с английского, остальные — с русского, некоторые труды были написаны по-эстонски) и 4 на русском, издается ежемесячная газета «Мир Православия» (с 1997 г. в качестве вкладыша в газету «Русский телеграф», а с 2000 г. в виде самостоятельного издания).

Другая проблема — состояние приходского духовенства: замкнутая, малочисленная среда, практически отсутствует культурная подпитка, рассеянность по небольшим городам. Хотя в целом в Прибалтике духовенство имеет более высокий уровень образования, чем в России или на Украине, у него лучшие возможности для саморазвития. Тем не менее известны случаи отъезда духовенства в Рос-
сию даже в последние годы, в первую очередь по материальным причинам.

Значительную долю духовенства в Прибалтике составляет тип «профессионального требоисправителя»: священника, который зарабатывает деньги выполнением треб. В какой-то степени эта ситуация характерна и для других конфессий. Однако если в католической и лютеранской среде такие клирики в основном относятся к старшему поколению, а новое поколение, получившее образование в Западной Европе, настроено совсем иначе (например, ориентировано на миссионерскую работу), то в Православной церкви ситуация сложнее. В отличие от России, где значительная часть духовенства живет за счет поддержки «спонсоров», в Прибалтике гораздо меньше богатых людей, а основная масса населения живет расчетливо и экономно, и материальные проблемы стоят перед духовенством, особенно сельским, достаточно остро. Так, в восточной Латвии, где преобладает сельская местность, на пяти приходах может выжить только один священник с семьей.

Католическая и Л ютеранская церкви, баптисты и другие конфессии в Прибалтике имеют возможность посылать своих кандидатов в духовенство на обучение в Западную Европу, где существуют сильные теологические центры. Имеются высшие учебные заведения и в самой Прибалтике, где целенаправленно создаются собственные научно-богословские школы. В Православной церкви ситуация хуже: на три церкви существует только одна духовная семинария в Риге, которая готовит духовенство только для Латвии. Уровень семинарии, по словам самих учащихся, оставляет желать лучшего. Сильные русскоязычные светские преподаватели в семинарию не приглашаются. Настораживает отсутствие православных духовно-учебных заведений в Эстонии и Л итве, отсутствие православных теологических факультетов или отделений в университетах, что исключает возможность создания собственной традиции, формирования и отбора своих кад-ров. В значительной степени низким образовательным уровнем и сложной материальной ситуацией духовенства объясняется
отсутствие социальной и образовательной работы в ряде приходов. Наиболее высокая социальная активность православных наблюдалась в Литве, хотя это замечание предварительное и требует уточнения.

Удивительным представляется отсутствие взаимодействия между православными структурами прибалтийских республик; личные связи между духовенством есть, но они ограниченны. Есть паломничества в Россию, но практически нет приходских обменов или других программ с соседями в Прибалтике. (Правда, по непроверенным сообщениям духовенства из Литвы, существуют фестивали приходских
хоров, рождественские и пасхальные встречи молодежи, летние лагеря посещают дети из разных епархий.)

Трудно дать однозначный ответ на вопрос о степени интегрированности Православной церкви в прибалтийское общество. В массовом сознании еще сохраняются стереотипы о насильственном насаждении православия и противопоставлении его национальному лютеранству. Существует в массовом сознании и ассоциативный ряд «православный —русский». Тем не менее в Эстонии существует ЭАПЦ, позиционирующая себя как подлинно эстонская православная церковь; наблюдается интерес латышей к Л атвийской православной церкви. Стабильное положение Православной церкви в Прибалтике и сознательная духовно-культурная деятельность ее наиболее энергичных членов демонстрируют вписанность этой церкви в прибалтийский ландшафт. Однако в отношении Прибалтики сложно говорить об адаптации Православной церкви к «западноевропейским» условиям, поскольку прибалтийское общество несет в себе тяжелое наследие советского периода, которое изживается постепенно и с большим трудом.
Примечания:

79.   Информационный бюллетень ОВЦС. — 2002. — № 4. — С. 31—35.
80.   Церпицкая О. Л. Взаимодействие РПЦ и Российского государства в мировом сообществе. — СПб.: Изд-во С. -Петербург. ун-та, 2006.
81.   Пресс-служба Московской Патриархии, 26 августа 2009 г.
82.   На последнем III Всемирном конгрессе соотечественников кроме пленарного выступления патриарха стоит отметить работу отдельной секции «Роль Русской Православной Церкви и других традиционных конфессий в укреплении единого духовного пространства
Русского мира», деятельность которой закончилась составлением рекомендаций государственным инстанциям, особенно МИДу, о вы-
страивании системного взаимодействия государственных и церковных структур и организациями соотечественников.
83.   При этом в докладе подчеркивалось, что диаспора должна стать органической частью страны обитания и что православные при-
ходы оказывают помощь «соотечественникам в освоении языка страны проживания, в поисках работы, консультируют по социаль-
ным вопросам» (Пресс-служба Московской Патриархии, 1 декабря 2009 г.).
84.   Понятно, что такое тесное взаимодействие может вызывать настороженность и у представителей государственных структур, которые в массе своей секулярны. Например, нет однозначного ответа на вопрос, как отреагируют представители мидовских структур на
предложение, прозвучавшее на секции из уст епископа Бакинского и Прикаспийского Александра о том, что послам необходимо присут-
ствовать на рождественских и пасхальных богослужениях.
85.   Kiviorg M. Staat und Kirche in Estland // Staat und Kirche in der Europäischen Union: Zweite Auflage / Hg. prof. dr. Gerhard Robbers. — Baden-Baden, 2005. — S. 110.
86.   http://www.baltinfo.ru/news/Litovskie-katoliki-dobrovolno-peredalipravoslavnoi-obschine-khram-123356.
87.  Žiliukaite R., Glodenis D. State and Church in Lithuania // State and Church in Baltic States / R. Balodis (ed.). — Riga: Religijas Brivibas Asociacija, 2001. — С. 89—90.
88.   Прекуп И., свящ. Указ. соч.
89.  Валк П. Развитие религиозного образования в эстонской школе //Религия и право. — 2004. — № 4.
90.   Л атвийская Православная Церковь: 1998—2008 гг. — Рига, 2009. —С. 71.
91.   http://www.pbl.lt/index.php/bratstvo/44-2009-09-13-17-11-00/453-istorija-pbl.html.
92.  Хейно Х. Массовое сознание русских и их религиозность в условиях национального меньшинства // Новые церкви, старые верующие —старые церкви, новые верующие: Религия в постсоветской России /Ин-т Европы Рос. Акад. наук, Ин-т Евангел. Лютер. Церкви Фин-
ляндии; Ред. и предисл. К. Каариайнен, Д. Фурман. — М.; СПб.: [Летний сад], 2007. — С. 392—415.

 

Назад   Начало     Окончание

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий