Православная Церковь при новом Патриархе, часть 8-я

Продолжение. Начало Здесь

Социальное служение современной Русской православной церкви как отражение поведенческих стереотипов церковного социума, ч.2

Борис Кнорре

     Дефицит солидарности и социальная несамодостаточность церковной среды

Есть одна серьезная проблема церковного социума, о ко­торой в самой церкви почти не говорят, — это дефицит солидарности.

Не только церковные социальные центры, но и большинство синодальных отделов жалуются на от­сутствие или недостаток финансирования со стороны Патриархии. ОЦБСС сетует на то, что его бюджет форми­руется за счет добровольных пожертвований, в то время как из общецерковного бюджета средства на обеспечение и развитие его деятельности не поступают.

Те социальные проекты, которыми сегодня РПЦ все же может гордиться, являются инициативой отдельных энтузиастов, организуются на уровне церковного прихода. Его настоятель берет на себя все организационные тяго­ты, в то время как другие проявляют равнодушие, вопрос о поддержке той или иной инициативы на межприходском уровне обычно даже не ставится. По словам заместителя руководителя Патриаршего центра духовного развития детей и молодежи Юрия Белановского, "совсем не часто, когда из доходов храма отчисляется хотя бы 5% на просве­тительскую и социальную деятельность"1.

При организации православных гимназий бремя ло­жится на тот приход, который гимназию создавал. Случаи создания и поддержки православной гимназии на уровне благочиния крайне редки. Создание православной гимна­зии на епархиальном уровне (например, в Алма-Атинской епархии) — явление и вовсе исключительное. Ситуация парадоксальная: православные школы все-таки пользу­ются минимальной поддержкой государства, обращаются с просьбой о помощи к различным коммерческим органи­зациям, но при этом не имеют никакой финансовой под­держки со стороны самой РПЦ, в структуру которой непо­средственно входят.

Если сравнить положение православных школ с поло­жением католических школ на Западе, можно увидеть, что в системе Католической церкви они занимают более до­стойное место. Например, получившие распространение на Западе так называемые Catholic Run Schools, организуе­мые силами католических орденов, на этапе становления получали существенную помощь церкви. Ватикан сумел задействовать общественные организации, специализиро­ванные фонды, рассчитанные на их поддержку.

Еще более вопиющим проявлением отсутствия соли­дарности внутри российского православного церковного сообщества является факт многолетнего недофинансиро­вания Московской духовной академии и семинарии. Ее ректор архиепископ Евгений (Верейский) в конце 1990-х и начале 2000-х годов отмечал, что зарплата преподавателя академии меньше, чем у уборщицы. Патриарх Алексий II в этой связи постоянно просил на архиерейских соборах поддержать главную кузницу церковных кадров и богос­ловской науки. Однако даже призыв первоиерарха церк­ви не возымел серьезного действия. Трудно увязать такую ситуацию с принципом соборности, который церковь при­звана отражать по определению.

«Хрестоматийным» объяснением слабости социальной церковной деятельности является ответ «на все времена и лета», что у церкви нет денег, и за рамки этого ответа объяснения сложившейся ситуации редко выходят. Но ес­ли этот аргумент еще как-то был оправдан в 1990-е годы, когда православие нужно было возрождать почти с нуля, то сейчас он неуместен. Аргумент отсутствия денег в кон­тексте постановки широких социальных задач скорее мо­жет свидетельствовать о социальной несостоятельности самой церкви, чем оправдывать ее неудачи. Да он и не со­ответствует действительности. Осведомленный в церков­ной жизни миссионер Андрей Кураев еще несколько лет назад заявил, что «песню о том, что у Церкви нет денег, нужно забыть».

То, чего реально нет, так это нормальной системы рас­пределения финансов как в большинстве церковных ор­ганизаций, так и в церкви в целом. Об этом, в частности, свидетельствует несоразмерность между оплатой штатных сотрудников, задействованных в социальных организаци­ях, и затратами на обеспечение «церковной парадности» — разного рода помпезных акций, фуршетов, масштабных «юбилейных концертов» с песнями и плясками в честь «торжества православия». Деньги могут расходоваться, на­пример, на дорогостоящие полиграфические затраты — на оформление шикарных, с золотым тиснением билетов на то или иное мероприятие, и при этом не выделяться на обновление техники. Во многих организациях сотрудники до сих пор пользуются оборудованием прошлого столетия, устаревшими, плохо работающими мониторами, компьюте­рами, принтерами и пр. В Российском православном инсти­туте св. Иоанна Богослова в 2007 г. не хватало финансов на отопление помещений, преподаватели и студенты вы­нуждены были работать в почти не отапливаемом и сыром помещении, однако на «церковную парадность» финансы у руководства этого учреждения находились.

Положение с оплатой сотрудников обстоит еще хуже. В 2009—2010 гг. заработная плата работающих на полной ставке в Москве в подавляющем большинстве составляла 8—10 тыс. руб. в месяц2. Средняя заработная плата сотруд­ников Отдела по церковной благотворительности и соци­альному служению в 2008 г. равнялась 8618 руб. в месяц, что составляло 87,2% прожиточного минимума для жителя Москвы. В некоторых синодальных учреждениях, таких как ОВЦС, Управление делами Патриархии, уровень опла­ты немного выше, но общей ситуации это не меняет.

Конечно, сама по себе низкая оплата труда в церков­ных организациях не является чем-то исключительным, сотрудникам, как правило, платят меньше и за рубежом, однако в российских православных организациях наблю­дается определенная диспропорция между выделением финансов на пиар, помпу, парадность и тривиальной сме­той оплаты труда штатных сотрудников. По откровен­ному признанию одного сотрудника, имеющего доступ к церковным акциям высокого уровня, «если бы одного «юбилейного концерта» не было, можно было бы достойно оплатить месячный (если не полугодовой) труд большой организации»3. То есть можно было бы обеспечить снос­ную оплату труда всем тем референтам, преподавателям, редакторам, кураторам научно-практических конферен­ций, сотрудникам служб по уходу за бездомными и боль­ными, которые сами вынуждены откровенно выживать благодаря своей работе «во славу Божию».

В целом ситуацию в церковных организациях можно назвать цинично-иронической: распределение финансов там оказывается хуже, чем в «не солидарном» капиталисти­ческом светском мире, который церковь немало критикует. Такое положение диссонирует с «заповедями», прописан­ными в «Своде этических правил хозяйствования», в кото­рых говорится о недопустимости того, чтобы сотрудники "попадали в ситуацию социального выживания"4.

Люди, желающие посвятить себя служению на церков­ной ниве, ради блага социума, нередко сами оказываются социально несостоятельными, если у них нет собственных материальных ресурсов. Речь не идет, конечно, о священ­нослужителях, зарплата которых, как правило, выше, чем у сотрудников-мирян. В российской глубинке священнослу­жители тоже нередко страдают, однако это уже не касается настоятелей приходов, которые имеют доступ к пожертво­ваниям и разного вида материальной помощи, адекватного распределения которой в церкви также нет.

Нельзя не признать, что определенные попытки из­менить ситуацию предпринимаются. 1 декабря 2010 г. под председательством патриарха Кирилла был учрежден Координационный комитет по поддержке социальных, образовательных, информационных, культурных и иных инициатив под эгидой Русской православной церкви. По словам патриарха, это орган, «который осуществлял бы управление всеми общественными инициативами в сфе­ре образования, информации, культуры, социальной дея­тельности». Его создание оказалось связано с желанием придать общецерковный масштаб конкурсу поддержки социальных проектов «Православная инициатива», про­водимому Благотворительным фондом преподобного Серафима Саровского на протяжении нескольких лет. Масштаб поддержки социальных проектов был увеличен втрое — были поддержаны 232 заявки. Всего на конкурс поступило 786 заявок из 64 регионов России и 21 региона ближнего зарубежья 5.

Однако шаги, сделанные в церковной политике, еще не означают изменения традиций, заложенных в самом цер­ковном социуме, — непонимания, а порой откровенного пренебрежения материальным проблемами сотрудников, осуществляющих социальные проекты. Есть священно­служители, которые считают нормой, а иногда даже пред­метом гордости ситуацию, когда им удается привлечь лю­дей, работающих бесплатно. Так, московский протоиерей Максим Первозванский, главный редактор православного журнала «Наследник», во время дискуссии по молодежно­му служению, проходившей на XVIII «Рождественских чте­ниях» (2010 г.), заявил с явным чувством удовлетворения: «А у меня в редакции все сотрудники трудятся бесплатно!». Эта фраза прозвучала в устах священника в качестве при­мера «удачного» решения проблемы отсутствия средств...

Не менее серьезным выражением дефицита солидар­ности остается проблема повышенной конфликтности в церковных организациях. Интересно, что если человек «со стороны» узнает о существовании церковных органи­заций, он представляет себе церковную работу в достаточ­но идиллическом свете. Его воображению рисуются тихие мирные люди, упорядоченные, приветливые, вежливые уже в силу своей причастности к религиозному служению, священнослужителям церкви и ощущения церковных стен (в случае, если организация находится на территории какого-нибудь монастыря или церковного прихода). Пред­ставляется, что эти люди готовы помочь, проявить соли­дарность, которой не хватает в светском обществе. Однако в действительности все оказывается не так. Привычными являются прессинг, проработки, чистки, интриги, нежела­ние учитывать реальные интересы сотрудников.

При всей помпезной бутафории церковно-общест­венных мероприятий реальные люди, которые не пред­ставляют политико-дипломатического интереса для церк­ви или церковного пиара, часто оказываются за гранью церковного «праздника жизни», не получая ни нормаль­ной оплаты, ни уважения внутри церковной организа­ции. По сути ситуация наглядно воспроизводит мысль, высказанную Ф. М. Достоевским в романе «Братья Кара­мазовы»: "Чем больше я люблю человечество вообще, тем меньше я люблю людей в частности, то есть порознь, как отдельных лиц"6.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий