Значение веры в предопределение для террориста-смертника

Окончание. Начало Здесь

Чудинов С.И

Мальчики с повязками  на головы повязки с надписью шахады, на которых написано «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед пророк его». Чрезвычайная трудность рационального постижения догмата о предопределении, философская рафинированность его различных богословских трактовок подводят нас к мысли, что, очевидно, лишь немногие мусульмане, даже хорошо знакомые с исповедуемой акыдой, посвящены во все нюансы богословской интерпретации.

Индивидуальная степень понимания догмата о предопределении может быть весьма различной, что зависит от интеллектуальных способностей, уровня образования, жизненного опыта и прочих факторов. Очевидно, что характер трактовки, уровень философского понимания и глубина веры в предопределение могут варьировать в достаточно широких границах у различных представителей террористических сообществ, в особенности у самих смертников.

Террорист-смертник

Судя по разрозненным свидетельствам и интервью неудавшихся «шахидов», понимание предопределения террористами-смертниками весьма различно и также стремится к двум противоположным полюсам: в полном смысле фаталистическому и «прогностическому» с фаталистическими оттенками. Оно зависит от той культурной и богословской среды, из которой выходит будущий смертник (что включает в себя целенаправленную индокринацию в среде экстремистской группировки), а также привносимого им самим элемента спонтанной или вполне осознанной индивидуальной трактовки.

Первая тенденция, дошедшая до своего предела, порождает слепую веру во всемогущество божественной воли и тотальность божественного детерминизма. По крайней мере на одном явном примере мы можем уверенно говорить о целенаправленном формировании у потенциальных смертников фаталистического мировосприятия, соответствующего духу ашаритского окказионализма (при этом формально не связанному с ашаритской акыдой!).

Бывший сотрудник ЦРУ на Ближнем Востоке Роберт Бэр в одном из сюжетов своего второго фильма по истории терроризма смертников знакомит нас с семнадцатилетним пакистанским юношей Фарман Уллой, неудавшимся террористом-смертником, подготовленным талибами. Фарман Улла, работая в паре со своим ровесником Абдул Куддусом, собирались уничтожить афганского губернатора как «неверного» из-за его сотрудничества с американцами. О непоколебимом провиденциализме Фарман Уллы свидетельствуют его слова в середине интервью: «Когда ты выходишь за дверь с поясом смертника, сам Бог совершает все остальное...». Приведем диалог, состоявшийся далее:

— Вы собирались надеть пояс смертника, а Абдул Куддус должен был нажать на кнопку?

— Нет, не Абдул Куддус. Ты просто приводишь это в действие и сам Бог позволяет тому произойти.

— Бог должен был воспламенить пояс смертника?

— Да. Мне сказали, что сам Бог взорвет его.

Образ мыслей Фарман Уллы, сводящий сферу ответственности человека к одним намерениям и волевым усилиям, вряд ли характерен для большинства смертников-мусульман. Многие другие неудавшиеся смертники, в частности, палестинские, вполне осознают собственную ответственность за создание своих действий, сочетая ее с верой в провидение.

Салафитская трактовка детерминизма в ее ваххабитском варианте, в большинстве случаев стоящая за теологическим оправданием терроризма смертников (заметим, что авторитетный исламовед А. А. Игнатенко называет «теракты шахидов» «изобретением ваххабитских улемов»), убежденно отстаивает наличие естественных физических законов и материальных сил, имеющихся у человека помимо волевой активности. Ее влияние существенно в Северокавказском регионе. Женщины- смертницы, вышедшие из рядов радикальных ваххабитов Чечни (смертники-мужчины в этом регионе — большая редкость), демонстрируют в значительной степени иной тип террориста-смертника, нежели ближневосточный религиозный экстремизм. Помимо очевидного принудительного характера их поведения (в ряде известных случаев), им присуща поверхностная вера в предопределение, что связано с низким уровнем религиозного образования и самым элементарным знанием основ исламского вероучения. Фраза, которую перед смертью обронила первая смертница на рок-фестивале в Тушино (2003 г.), чья взрывчатка смертельно ранила только своего носителя: «Теперь не попаду к Аллаху», свидетельствует об осознании полной ответственности не только за свои действия, но и за конечные результаты операции. По всей видимости, чеченская форма терроризма смертников является иллюстрацией мусульманского религиозного сознания со слабо выраженным фатализмом.

Терроризм смертников в Палестине по степени фаталистичности мировосприятия исполнителей акций самопожертвования можно поместить посередине между двумя вышеприведенными типами террориста-смертника, олицетворяющими противоположные тенденции. Среди публичных выступлений и ответов для прессы представителей руководства Хамас, радикальной исламской партии Палестины, ответственной за большую часть «мученических операций», можно найти яркие свидетельства, помогающие понять характер провиденциализма, культивируемого в местной мусульманской общине. Приведем лишь один характерный пример.

На вопрос корреспондента, явились ли неожиданностью результаты атаки смертника в Иерусалиме 19 августа 2003 г., в которой погибло 20 человек, духовный лидер Хамас Ахмад Ясин (1936—2004) дал следующий ответ: «Что касается убитых в ходе операции в Иерусалиме, то все возможно, все совершается по воле Аллаха Всевышнего. Когда ты выпускаешь пулю, ты не знаешь, поразит ли она одного, двоих, троих или сотню человек. Ты защищаешь себя. Возьмем в качестве примера операцию в Тель-Авиве, которая была проведена перед акцией в Иерусалиме. Она была проведена в ответ на злодеяния сионистов, и в ней погиб один человек. Даже если бы мы хотели большего количества убитых, то все равно любой результат зависит от воли Аллаха Всевышнего».

Данные рассуждения не затрагивают богословские тонкости в объяснении мусульманской веры в предопределение, в частности, не объясняют позицию шейха в трактовке вопроса о степени ответственности человека за свои деяния, однако в них заключен однозначный ответ на другой вопрос: ответственен ли человек за последствия, производные от его первоначального действия? Ответ на этот вопрос отрицателен: защищающий себя в схватке с врагами нажимает на курок, приводит в действие механизм огнестрельного оружия, дальнейшие следствия творятся Аллахом и не зависят от воли и намерений человека. Пуля может поразить одного, а может и сотню. Результат непредсказуем, поскольку здесь вступают в действие провиденциальные силы бытия.

Анализ публичных выступлений и интервью других идеологов, членов политического руководства и лидеров боевых подразделений Хамас, показывает наличие ряда общих установок, единодушно декларируемых палестинскими исламистами: упование во всех делах и практических начинаниях на волю Всевышнего; веру в то, что обстоятельства, не зависящие от предосторожностей, соблюдаемых человеком, относятся к воле Аллаха (в контексте вопроса о предпринимаемых мерах личной безопасности); веру в то, что срок жизни каждого человека предопределен и известен только Аллаху. Уже этих установок вполне достаточно для формирования особого типа мировосприятия, оценивающего все происходящее вокруг в свете провиденциализма с ярко выраженными фаталистическими оттенками.

Совесть террориста-смертника: аберрация или гипервосприимчивость

Антиномия человеческой свободы и божественного детерминизма в исламском мировосприятии может быть ключевой для понимания некоторых нравственных и ментальных особенностей сознания мусульман, становящихся террористами-смертниками. Особая, в той или иной степени фаталистическая, интерпретация законов детерминации и причинности в исламе имеет самые серьезные этические последствия, накладывающие глубокий отпечаток на сознание и духовную жизнь исполнителей атак смертников. Умаление человеческой свободы в сотворении причин и их последствий в пользу всемогущества божественной воли приводит к снижению нравственной ответственности за собственные поступки. Что в свою очередь способно изменить режим функционирования совести — снизить порог совестливой чувствительности. Тому способствует душевное состояние потенциального смертника, который зачастую представляет собой «в той же степени жертву, что и агрессора».

Совесть есть интуитивная способность обнаружения истинных смыслов, погруженная в глубины духовного бессознательного в человеке. Она концентрирует в себе внутреннюю способность к различению добра и зла, правды и лжи, истины и заблуждения. Действие совести в сердце и сознании человека — одно из проявлений свободы воли, так как она не предписывает, но лишь указывает на возможность реализации истинного смысла. Побуждение совести не приводит к автоматическому исполнению, но оставляет за человеком свободу окончательного выбора.
Ислам — религия божественного закона, выраженного в Коране, объясненного в Сунне и систематизированного в шариате. Убежденность в том, что акция самопожертвования является разрешенной шариатом формой ведения войны с врагами ислама в соединении с базовым для ислама императивом вести джихад и жертвовать собой «на пути Аллаха», создает почву для психологической готовности к «мученической операции» при ряде сопутствующих условий. Примешанный к этим установкам религиозный фатализм, частично снимающий груз нравственной ответственности за собственные действия, формирует особую форму аберрационной совести у будущего исполнителя атаки (смертника). Нравственное сознание смертника превращается в рационализированную законническую этику, в которой способность различения добра и зла у человека отнимается. Это различение уже дано в религиозном законе, интерпретированном идеологами исламизма. В таком миросозерцании идеологический дискурс начинает довлеть над проявлениями совести, создающей живую и спонтанную координацию между намерениями человека и их до-сознательной и еще нерационализированной интуитивной оценкой. Нельзя забывать, что потенции совести раскрываются в полной мере лишь в человеке с высоким уровнем личностного самосознания, содержащего сознание личной свободы и ответственности. Истинные проявления совести всегда связаны с индивидуальным и личностно окрашенным выбором, невозможным при условии поглощенности личности социальными конвенциями. Ее задача определить «то, что должно» в конкретной жизненной ситуации, выбрать единственный наиболее верный вариант ее разрешения. 

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий