Иван Шмелёв. Микола Строгий

Иван Шмелев

Юная девушка Даринька, сирота, монастырская послушница, повидала в своей жизни много страшного и горького. Из монастыря по благословению настоятельницы Дариньку забрал полюбивший её инженер — богатый человек по имени Виктор Алексеевич, — чтобы сделать своей женой… Вот маленький отрывок из большой книги великого русского писателя Ивана Шмелёва (автора знаменитого «Лета Господня»); в этом отрывке Даринька рассказывает своему любимому о давней чудесной встрече со Святителем и Чудотворцем Николаем. Встреча эта произошла в то тяжёлое время, когда отчаявшаяся девушка решила покончить с собой…

***

— Слушай… Дай мне руку… мне легче так. В ту ночь… помнишь?.. до нашей встречи на бульваре?.. Я побежала к Москве-реке и всё молилась, рекой ревела: «Ма-менька, спаси… маменька, возьми меня!..» Добежала до Каменного моста. А река тёмная-тёмная, чуть серая… шорохом так шумела. Тогда ведь лёд шёл, самое водополье, в воскресенье на Масленице… нет, что я путаю… Вербное было воскресенье! взбежала на мост, перегнулась за решётку… и мне совсем не страшно… так и уплыву со льдинками куда-то… всё страшное кончится. И уже свешиваться стала, сползать, туда… и — вдруг… что-то схватило меня сзади, под поясницу, как обожгло!.. и я услыхала строгий окрик: «Глупая-несчастная!.. ты что это, а?!.» И оторвало меня, откинуло будто от решётки. Со страху я обмерла, вся трясусь… А это старичок бутошник… топает на меня и грозится пальцем… строго-строго! Как раз под фонарём было, где выступ, круглый-каменный, бык там у моста. Увидала его лицо… и прямо ужас!.. Будто это не бутошник, а сам Никола-Угодник!.. ну, совсем такой лик, как на иконах пишут… тёмный, худой, бородка седенькая, а глаза и строгие, и милостивые. Топает на меня и всё грозится… и бранится даже, как вот отчитывает: «Ах ты, самондравка-самоуправка, надумала чего!.. сейчас же ступай к своему месту!.. а, безпризорная несчастная!..» Взял меня за руку и довёл до Пречистенского бульвара, тихонько так в спину толкнул: «Так прямо и ступай, не оглядывайся… я послежу, завтра сам приду справиться!..» А мне идти-то и некуда… И сказать-то ему страшусь. Я и побежала, всё прямо, прямо… не помню, как уж я три бульвара пробежала… упала на лавочку, дыханья уж у меня не стало. Смотрю, а это наш Страстной монастырь!.. — помню, часы пробили три раза. А я всё думала за тот вечер: зайду, помолюсь в последний разок… и не зашла, со страху. И тут, на лавочке, думала: отопрут к утрени врата, зайду помолюсь… а дальше чего, я уж не думала. А тут ты и подошёл. Я знаю, это Святитель Николай-Угодник от гибели меня спас… того старичка-бутошника послал, глухою ночью. Ни души не было, как раз строгая ночь, на Святой и Великий Понедельник. С того часу сколько раз думала я… может быть, Николай-Угодник и послал тебя?.. И страшилась недостоинства моего. Знаешь… сколько раз я потом ходила к Каменному мосту, когда уж у тебя жила, всё хотела того старичка-бутошника увидеть… так и не увидала. Видишь, сказал-то он, — «самондравка-самоуправка»?.. Это — что я свой крест-то швырнуть хотела! Уж так мне ясно теперь, всё теперь просветилось, и мне хорошо, легко. Теперь я знаю, что надо… и теперь вижу, какая должна быть жизнь… и так и буду!..

Она выговорила последние слова с силой, почти с восторгом. Виктор Алексеевич, потрясённый её живым рассказом, целовал ей руки и говорил: «Чистая моя… мудрая…».

***

Виктор Алексеевич не ожидал, что рассказ Дариньки о случившемся с нею ночью на Каменном мосту так его оглушит.

Захваченный её горячей верой, отдавшись чувству, он принял это «почти как чудо». Но когда у себя стал проверять его доводами рассудка, показалось ему чудовищным это «чудо с бутошником». Бутошник и Угодник никак в нём не совмещались. Несомненно, что всё это — галлюцинация девочки, запуганной ужасами жизни, болезненный след рассказов богомолок про чудеса. Его стало смущать, что начинает прислушиваться в себе к голосу чуждого ему «мистического инстинкта».

С тем он и проснулся утром: «Бутошник, страшно похожий на Николая-Угодника… что за вздор!».

Об Угоднике он знал смутно, едва ли бы отличил его от других святых. И вот этот Угодник, про которого знает огромное большинство народа — а это Виктор Алексеевич часто слыхал, — почему-то теперь тревожил его, вызывая чувство раздражающей досады. Разбираясь в себе, он старался понять, почему в нём такое болезненное недовольство. Весь русский народ, как и другие народы, особенно почитает этого святого, а мореплаватели — совершенно исключительно, на всех кораблях его иконы, приходилось читать. В каждом русском городе есть хоть одна «Никольская» церковь; в детском мире этот Никола —
вспоминались рассказы в детстве — старичок в шлычке, с мешком игрушек и с розгами… А он ровно ничего о нём не знает. Было же что-то в этом святом, почему многие века помнится и почитается в целом свете?!. А он — спроси его Даринька — ничего о нём рассказать не мог бы. Шевелились в памяти обрывки слышанного от матери, от няни.

Когда пили утренний чай и Даринька вся была в мыслях о предстоящей поездке в Высоко-Княжье, Виктор Алексеевич спросил:

— Так тот бутошник на мосту тогда… показался тебе похожим на святого?..

— Да-да, очень похож!.. Так жалею, не повидала его, не отблагодарила. А почему ты спрашиваешь?..

— Да разыскать бы его хотел, наградил бы… золото моё спас.

— Да, сохранил Господь. Помню, когда я бежала к Москве-реке, «Богородицу» все читала… и ему помолилась, прощения просила, всё в себе повторяла: «Ты видишь, некуда мне теперь…» — сказала она с болью.

Он взял её руку и поцеловал, жалея, радуясь.

— Может быть, что-то приятное узнаем… — сказал Виктор Алексеевич, — тебе не мешает прокатиться.

Что «приятное» — не сказал.

Повёз тот же кучер Андрон, «счастливый», — «К Каменному мосту!». У моста они сошли. Виктор Алексеевич попросил показать то место. Это был первый выступ, справа, ко Храму Христа Спасителя. Они постояли, смотря на обмелевшую реку, на зелёные косы речной травы, струившиеся по дну.

— С такой высоты!.. ты бы об лёд расшиблась!.. — сказал Виктор Алексеевич в ужасе.

— Тогда вода близко совсем была… — сказала Даринька и перекрестилась. — У меня кружится голова, пойдём. Видишь, часовня на уголку? Это — Николая Чудотворца. Всегда с тётей заходили, как проходили мимо.

— Вот как, — удивился Виктор Алексеевич, — ему часовня здесь!..

— Вон, голубая, на углу. Образ снаружи. Тот бутошник страшно похож был на этот образ… вот закрою глаза — и вижу…

Они перешли мост и на углу, налево, увидели часовню, пристроенную к углу дома, смотревшую как раз на мостовой въезд. В её стене, на Всехсвятский Проезд, помещалась икона Николая Чудотворца. Угодник был облачён в серебряную ризу, в митре; в левой руке Евангелие, правая — благословляет. Долго смотрели они на образ, на изображение строгого лица, в седой бородке, с резко означенными морщинами сумрачного чела.

Даринька хотела отслужить молебен, но иеромонаха не было, сидел у тарелочки за столиком старенький монах. Она подала на блюдечко и просила отслужить благодарственный молебен, «за спасение», когда будет иеромонах.

— А теперь надо отыскать того бутошника, — сказал Виктор Алексеевич и спросил стоявшего на посту городового, есть ли у них в квартале старичок бутошник. Тот ответил, что старичка у них нет. А года два-три тому? Он не знал, здесь он другой год только.

Управление квартала было на Знаменке. Поехали на Знаменку.

В управлении сказал им квартальный пристав, что и два года тому старичка не было, место это ответственное, приречное, у Кремля, — назначают сюда народ здоровый, бравый. Здесь он пять лет, не помнит никакого старичка. Да верно ли? Им очень это важно: старичок бутошник, в самый ледоход ночью, в конце марта 1875 года, под Великий Понедельник, спас одну девушку, которая хотела кинуться с моста, вовремя удержал. Пристав поулыбался: быть этого не может, о всех важных случаях подаётся рапорт, и он, конечно, помнил бы. Вот отлично помнит, как в прошлом году, тоже в водополье, вытащил багром пьяного портного… а года два тому, тоже ночью, убило дышлом старуху. Они просили, нельзя ли по книгам справиться?.. Можно. Он велел подать книгу рапортов и дежурств, где, кто и когда стоял на посту и какие были происшествия. За 75-й год найдено, что в ночь на … марта стоял на посту у моста старший унтер Комков, подавший рапорт о драке и избиении какого-то цехового, найденного в безчувственном состоянии у Боровицких ворот с проломом черепа. Больше ничего не было.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий