Тайна черной вышиванки

Продолжение. Начало Здесь

Игорь Судак

 Не дай нам Бог сойти с ума!

 — Ну, что Карпуха, как прошла встреча одноклассников? – спросил я своего приятеля, услышав в трубке его голос.
— Отлично, столько лет не виделись!


— Ну и кто кем стал, кто чего добился? У тебя, помню, был класс что надо – через одного вундеркинды.
— Вот удивишься, — ответил Карпуха, — практически никто никаких сногсшибательных карьер не сделал, ребята поголовно — инженеры, а девочки – училки. Но, как и были, – все прекрасные люди!
— Надо же, — усмехнулся я. –  А начальниками и директорами у них наверняка выходцы из украинской глубинки. Вот так Киев и сдают!

— Именно так, — согласился Карпуха. – И я вот тоже, когда работал  инженером, шеф у меня был из Крыжополя, а его зам — из Гадяча. Таков, наверно, закон жизни — ротация, так сказать. Да то всё ерунда, другое плохо…
— Что плохо?
— Мой школьный товарищ – Саня Косоворотов серьезно заболел — головой тронулся. Кстати, он единственный, кто стал не инженером, а миллионером.
—   А как тронулся? Из-за чего?
— Жена ушла от него год назад, а он не смог пережить…
— А разве уходят от миллионеров?
— Получается, уходят. Депутатишка один увел. А у Сани в итоге стресс – бухал, как не в себя – сутками напролет, и сутками смотрел телик. И так полгода! Как следствие, вслед за женой у него отъехала и крыша. Вот так бывает… А мы с ним за одной партой сидели!

— Сочувствую, — сказал я. –  А где он сейчас?
— Да в основном в больнице, в отдельной палате лежит, а на выходные сестра его двоюродная забирает – квартира то у него огромная  — в самом центре, семь комнат, да вот только для счастья в ней комнатки так и не нашлось. Я завтра, кстати, к нему поеду – проведаю в домашних условиях.

— А в чем проявляется его ненормальность?
— В смысле?
— Ну там — одни голоса слышат, другие Наполеона в себе находят.
— Ну, я толком сам не понял, говорят, на этнической почве подвинулся – это, типа, всё, что у нормальных современных  граждан рождает чувство возмущения и негодования, – у него вызывает дикий восторг. Лечащий врач объяснял ребятам, как этот синдром называется, они мне даже говорили, но я – забыл. Если хочешь, пойдем со мной, ты ж его тоже, кажется,  немного знал?

— В принципе, можно, — согласился я, а потом, подумав, спросил. – Слушай, Карпуха, а как он вообще – буйный или тихий?
— Не знаю, вроде, я так понял, не сильно буйный, хотя... все, кто у Косоворотова  побывали, говорят — мрачное зрелище, не для слабонервных. Правильно поэт заметил — «Не дай мне Бог сойти с ума. Уж легче посох и сума». Ну, короче, сами увидим. Давай – завтра  в 10 утра – метро Майдан Незалежности – встречаемся  у касс.

Я повесил трубку, а вечером, уже лежа в кровати, долго не мог уснуть. Я, хоть и смутно, но помнил Саню Косоворотова.  Он был немаленького роста и  всегда читал стихи Пушкина на школьных мероприятиях – любил русскую литературу. И еще любил мастерить резиномоторные модели самолетов, они так здорово и высоко летали — вокруг него всегда пацаны с младших классов крутились. Вот кто должен был быть учителем! Всё-таки трудно заранее  угадать, кто из кого вырастет и уж тем более, какая с кем приключится беда.

В черной-пречрной комнате …

В 10 утра мы встретились с Карпухой и отправились проведать его бедного богатого друга детства. Дверь нам открыла худенькая женщина средних лет, сразу впустила нас в дом и попросила подождать в огромной прихожей, из которой вели несколько закрытых дверей. Она исчезла за одной из них, и, вернувшись через пару минут, тихо сказала:
— Я вас только очень прошу – не спорьте с ним, пожалуйста, и во всем соглашайтесь!

Не успела она договорить, как центральные двери распахнулись и появился сам хозяин дома – Саня Косоворотов. Высокий и даже статный, он был одет немного экстравагантно, но в целом гармонично. На нем была черная узорчатая вышиванка, такие же черные шорты до колен и такого же цвета мохнатые тапки с головами пчел.
— Слава Украине! – сказал он.
— Героям слава! – ответили мы с Карпухой.
Хозяин широко улыбнулся и гостеприимно пригласил нас пройти.

Мы вошли в большой полукруглый зал с огромными окнами, на которых висели черные шторы, из-за чего все было погружено в полумрак.
— Хотите чаю? – спросил Косоворотов, и, не дожидаясь ответа, крикнул сестре: — Надюша, нам чайку, пожалуйста, сообрази! Сейчас, друзья,  я приду — проконтролирую, чтоб поскорее, а вы присаживайтесь, чувствуйте себя, как дома.

Хозяин вышел, а мы сели на мягкий кожаный диван и принялись  рассматривать комнату. Первое, что бросалось в глаза, это обилие портретов Шевченко. Большие и маленькие, выполненные маслом и акварелью, вышитые нитками и выложенные мозаикой они висели по всем стенам, стояли в углах и даже лежали на полу. «Идеальная обстановка, чтобы сойти с ума, — подумал я. Впрочем, других признаков ненормальности хозяина в комнате не наблюдалось. Ну разве что еще несколько необычным показалось преобладание черного цвета – черный рояль, черное покрывало на кровати, черный ковер. Но это, как говорится, дело вкуса…

Возле окна на подоконнике стояла клетка с большой вороной, которая лапой всё время чесала свой клюв. Я вдруг с удивлением заметил, что клюв у птицы был крепко обмотан лейкопластырем.
— Болеет, видимо, чем-нибудь, — тихо сказал Карпуха. – А Саня, кстати,  внешне совсем не изменился. Но меня он, по-моему, совершенно не узнал.
— У меня даже такое впечатление, — заметил я,  — что ему, в принципе, вообще без разницы, кто мы и зачем пришли. Он живет в своем мире и по своим правилам. Может, он тут липкой лентой всем головы обматывает.
— Да ну, — возразил Карпуха. – Хотя, одноклассники, которые его посещали, долго оставались потом под впечатлением. И, главное,  практически ничего не могли толком рассказать.

Вскоре вернулся хозяин дома с  подносом в руках.
— Угощайтесь — отличный черный чай. Настоящий украинец должен пить только черный чай. Вы любите черный чай?

Мы оба кивнули и взяли по чашке. И, хотя я черный чай терпеть не могу, и признаю лишь зеленый, но, помня предупреждение сестры, огорчать хозяина дома отказом не стал.  Очень, конечно, еще хотелось спросить, почему украинец должен пить именно черный чай, но я сдержался. Кто знает, какую реакцию вызовет мой вопрос? Мне вдруг вспомнилась детская пугалка, мы оказались как будто внутри нее: в черной-пречерной комнате на черном-пречерном диване мы пили черный-пречерный чай. А человек в черной вышиванке сидел напротив нас, и мы не знали наверняка, какого цвета у него мысли.

— Вот, как раз нам к чаю еще и пиццу привезли! – обрадовано сказал хозяин, увидев вошедшую сестру с плоской картонной коробкой в руках. – Спасибо, Надюша, очень кстати.
Косоворотов открыл пиццу, от которой тут же пошел приятный аромат, и, прикрыв глаза, втянул носом воздух.
—   Райский запах! – произнес он. — Я ее часто заказываю – у нас тут рядом с домом ресторан. Смотрите — хрустящая, жирная, с черными оливками — вкуснотища неописуемая!

Я вспомнил, что утром толком не позавтракал, и мимо воли сглотнул слюну. Косоворотов взял нож и начал было ее разрезать, но вдруг остановился.
— Ух ты, какая-то она сегодня аэродинамическая, — сказал он, оглядывая пиццу со всех сторон, и кивнул нам: — А ну, давайте, быстрее — за мной!
Взяв пиццу в руку, он открыл балконную дверь и вышел. Мы, ничего  не понимая, поспешили за ним.

Дом стоял на возвышенности и с шестого этажа открывался отличный вид  — даже  был немного виден Майдан.
— Ну-ка, поглядим, насколько она летабельная, — сказал Саня и вдруг резко с полуоборота и с подкруткой  швырнул пиццу с балкона.
Пицца, и правда, оказалась очень даже приспособленная к дальнему полету. Взмыв вверх выше крыш, она, подхваченная потоком воздуха, освобождаясь по мере вращения от оливок, понеслась в сторону потока машин на Крещатике и скрылась за деревьями.

— Класс! Ну чисто НЛО! – восхищенно сказал Косоворотов, проводив ее счастливым взором. – Эх, жаль не увидели, на что она шлепнулась… Это была одна из лучших моих пицц. – И потом, немного погрустнев, добавил: — И почему люди не умеют летать, как пиццы?

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий