Запечатала

Русский пионер

Регулярная горнистка — то есть ведущая алкогольной рубрики «РП» — Вита Буйвид, основываясь, как положено, на фактах своей биографии, объясняет, почему она с некоторых пор строго соблюдает Успенский пост. И почему летом не пьет. Водку

  Вита Буйвид

НЕСКОЛЬКО РАЗ в год я обязательно езжу в Петербург на машине. Ничего не поделаешь, жизнь на два города обязывает. Все время приходится перемещать какие-то вещи, а то собаку не с кем оставить — не в самолет же с ней. Всегда стараюсь найти попутчиков. Дело даже не в бензине. Скорее, это инстинкт самосохранения. С попутчиками ответственность появляется, пропорционально числу попутчиков, соответственно улучшается поведение на дороге, да и штрафов меньше оказывается. Конечно же, всегда хочется найти идеального рассказчика или собеседника. Спящий попутчик, подбросивший на бензин, меня не интересует. Иногда поиски попутчика затягиваются. Приходится даже отъезд переносить. Вот и тем августом так было. Теоретически многим нужно было попасть из Петербурга в Москву, но никак не складывалось. И тут мне уже срочно нужно попасть из пункта А в пункт Б, и единственным условно адекватным претендентом оказался мой бывший муж. Ну, собеседник он, допустим, нормальный: это проверено, главное — не затрагивать скользкие темы. Рассказчик тоже ничего, правда, я эти истории уже слышала многократно, но мало ли, вдруг новые появились. Собак тоже любит, аллергии не наблюдалось. Пунктуальный к тому же. Ладно, говорю, подберу тебя в пять утра.

Без десяти пять он уже стоял на Московском проспекте. Дивное все же качество пунктуальность. Дорога пустая, туманчик. Попутчик, правда, уснул. Ну, это и к лучшему. Что красоту болтовней губить? Правда, я так разогналась, что чуть Крестцы свои любимые не проскочила. На выезде уже почти в самовар затормозила. Крестцы — они ведь не только Федором Сологубом отмечены. Крестцы любой дальнобойщик знает. Только там под каждым кустом самовар дымит, и пирожки у местных размером примерно с кроссовок сорок пятого размера. И они всегда съедобные. Кто же рискнет дальнобойщика травануть? После Крестцов пришлось беседовать. После такого пирожка в сон клонит, как после сытного обеда. И как-то так беседа удачно пошла, что дорога очень легкой оказалась. Вот уже и Завидово. А там своя специализация — черника и лисички. Ну как не взять? Тут у нас по старой памяти сработал семейный шаблон — стали мы обладателями целого ведерка лисичек и трехлитровой банки черники. Количество невероятное. Попутчик мой в Москву проездом, заготовками впрок я не занимаюсь — куда это все девать? Стала я на ходу обзванивать друзей-подруг, зазывать на лисички.

К вечеру все подтянулись. Компания собралась веселенькая, правда, женская. Все ингредиенты для лисичек притащили. И водки, разумеется. Куда же лисички без водки? Вот стал мой муж бывший перед моими новыми подругами хвост пушить.

И где-то после третьей рюмочки начал про жену свою новую рассказывать. Она, говорит, не только потомок известного итальянского композитора — за этим последовал дружный хохот и моментальная трансформация фамилии, — она еще и экстрасенс. Хохот набрал обороты. Бывший слегка обиделся. Зря смеетесь, говорит, она даже переносит съезды разных мелких партий. Хохот перешел в фазу всхлипываний. Да, говорит, еще и зарабатывает на этом прекрасно. Ой, говорю, представляю:

— Наталья Джельсоминовна, мы тут съезд хотим провести семнадцатого. Что скажете?

— Нет, что вы, что вы, Петр Васильевич, ни в коем случае. Лучше четырнадцатого.

— Да как же четырнадцатого, выходной ведь!

— Петр Васильич, вы что хотите, шашлыки на даче трескать или результат? Я профессионал, между прочим, за результат отвечаю.

Все уже просто рыдали от смеха. И тут моя самая наблюдательная подруга спрашивает: «А что жена ваша, не боится ли вас к бывшей отпускать? Вон вы на нее как поглядываете». — «Нет, — говорит, — не боится. Она меня запечатала». — «Это как же?» — «Да кто ее знает, запечатала как-то».

Мы хохотали так, что соседи начали стучать по трубам. И вдруг появился очень резкий и очень неприятный запах. Все переглянулись. Но нет, запах был явно не органический. Мы все обнюхали, все проверили. Он исходил от барной стойки как раз в том месте, где находился бывшенький. На всякий случай я старательно протерла не только это место, но и всю стойку. Запах то исчезал, то возвращался. И всякий раз, когда он появлялся, одна из подружек вызывала такси и уезжала домой. Осталась только Машка, самая стойкая. Водочку мы трескали допоздна.

Маша все время жаловалась, что ей на работу. И я начала всех укладывать. В моем сознании история про запечатанного мужа приобрела вселенский масштаб. Знаете, говорю, вы оба будете спать в детской. У меня там как раз два спальных места есть. Поместитесь. Безапелляционно так заявила, выдала всем постельное белье и ушла к себе.

Просыпаюсь утром. Тишина. Солнышко. Ни звука в доме. Вот, думаю, какая Маша стойкая. На работу уже ушла. А запечатанный наверняка на вокзале уже. Надо вставать, собаку выгулять. А встать не могу. Мозг вроде работает, а тело не очень как-то. Надо же было так набраться, думаю. И повода ведь никакого. Исключительно для утилизации лисичек. Вот эти привычки семейные дурацкие — все в дом, все впрок. Господи, ну зачем мне это было нужно? И тут я виноватых обнаружила. Ну, там. И стала роптать. Как три пальмы у Лермонтова. Только в менее литературной форме. Грубо так наехала. Куда, мол, смотрели, когда я водку вчера как компот пила, еще и в такую жару? А мне отвечают. Ну, не физически, конечно, но я явственно обратную связь почувствовала. От страху подскочила, засуетилась, оделась. Ой, говорю, извините, пожалуйста, нет у меня никаких претензий, я сама, конечно же, должна контролировать количество выпитого и качество, впредь буду внимательнее, ой, что же мне делать, неловко так, извините, ничего личного, а может быть, мне что-нибудь сделать полезное? Вот пост сегодня начинается — вот я весь пост совсем ничего пить не буду. Хотела еще сказать, что водку больше пить не буду никогда, но вовремя вспомнила, в каком климате я живу, и плавно исправила обещание на «никогда не пить водку летом». На этой фразе связь прервалась. Хорошо, конечно, мало ли я еще чего могла наобещать с перепугу. А обещания я выполняю, даже и не такие серьезные. С тех пор я всегда соблюдаю Успенский пост, особенно по части алкоголя. И не пью водку летом.

Но это еще не конец истории. На кухне я обнаружила Машу. Она спала калачиком в собачьем кресле. Ничего себе запечатанный, думаю. Приставал, видать, к Машке, мерзавец, вот она и сбежала. Нет, говорит Маша, не приставал. Но опять этот запах страшный был ночью в детской, вот я и ушла на кухню.

Потом еще некоторое время, когда мы вспоминали эту историю, запах появлялся снова — как раз в том месте барной стойки, где сидел мой бывший муж. Я старательно терла стойку разными моющими средствами — бесполезно. Не знаю, как сейчас. Через пару лет я переехала в другую квартиру. Стойку, по понятным причинам, оставила.

Источник:  журнале "Русский пионер" №48, 2014

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий