Укрупненное среднее

Как проходила и к чему привела оптимизация образования — в материале «Огонька»

Школа

По стране полным ходом идет оптимизация дошкольного и среднего образования, а столица, которая занималась этим процессом целых пять лет, данное мероприятие уже завершила. Об очередной реформе чиновники говорят как о нелегком, но «выстраданном» шаге.

Это верно: и страданий хватает, и трудности налицо. Однако в попытке выяснить, чем была обоснована тотальная перетряска системы, «Огонек» неожиданно обнаружил поразительные детали: единой программы оптимизации школьного образования в отечестве нет, Министерство образования такой реформой не занимается, административные упражнения по укрупнению «образовательных единиц» — это чистый произвол региональных властей. А за последствия проведенных мероприятий — уволенных учителей, сокращенных специалистов, ликвидированные учебные заведения и прочее — ответственности не несет никто. И как тут не вспомнить анекдот про третий вопрос российской интеллигенции: если не понять, кто виноват и что делать, остается поинтересоваться — как же так?..

В Москве оптимизация продолжалась пять лет. Теперь в столице нет отдельных общеобразовательных школ, нет детских садов, домов творчества детей и юношества, нет районных и окружных управлений образования. Вместо всего этого созданы территориальные образовательные комплексы — ТОКи. По данным департамента образования города Москвы (ДОГМ), вместо бывших 4 тысяч образовательных организаций разных типов теперь действуют 630 ТОКов. Присоединенные школы и садики получали название «образовательная площадка» (N 2, 3, 4 и так далее), или просто «здание номер такой-то». Бывшие директора и заведующие детсадами получили должности «структурных руководителей» ("струкруков).

Дали ТОК

В детских садах были ликвидированы должности методистов, сокращены ставки помощников воспитателей. В школах стало меньше логопедов, психологов, медицинских работников (по одному на весь ТОК) и вспомогательного персонала. Московским школам запретили заключать самостоятельно договора с подрядчиками на питание детей, теперь ДОГМ делает это в централизованном порядке. Централизованы также закупки учебного оборудования, учебников, охрана зданий. Даже сайты у всех школ теперь одинаковые, словно близнецы. И портреты директоров, точнее, директрис, потому что это в основном молодые женщины, очень похожи. В Москве 81 процент директоров — женщины. А на школьных сайтах одно время на видном месте красовался портрет самого Исаака Иосифовича Калины, руководителя столичного образования.

Всего в Москве с ликвидацией окружных управлений образования были сокращены более 18 тысяч административных должностей. За счет этого была увеличена, согласно официальным отчетам, зарплата учителям. Как сообщают в Департаменте образования города Москвы, она составляет сейчас в среднем 76,2 тысячи рублей. Правда, учителя в соцсетях пишут, что за такие деньги приходится брать две ставки, родилась даже горько-ироническая шутка: «На одну ставку есть нечего, на две — некогда».

Понятно, что перемены такого масштабы вызвали сопротивление педагогов и родителей. Учителя даже выходили протестовать на Суворовскую площадь (у театра Российской армии). И всяких несуразностей было много. В 2014 году, например, разразился скандал вокруг «Курчатовской школы» (N 1189), который можно признать типовым. Эта школа была основана в 1991 году при поддержке Центра компьютерного обучения Курчатовского института — с соответствующей специализацией. Но в ходе оптимизации ее «слили» со школой N 2077 — без всякой специализации. Директор 1189-й долго отбивалась, ее за строптивость в итоге уволили. Зато возглавившая «новую Курчатовскую» директор 2077-й записала на своем сайте: «Мы сделали огромный скачок в сравнении с прошлым годом: поднялись на 182 позиции в рейтинге московских школ».

Родители сетуют: устраивали ребенка в хорошую школу, а после слияния сильные учителя ушли, вместо них ведут уроки учителя из слабой школы. А ответ у директора один: «Не нравится — уходите». Перечисление скандалов и жалоб, вызванных объединением школ, можно вести бесконечно. Главная претензия: почему никто не рассказал о предстоящих изменениях? Почему не спросили у учителей? Почему не привлекли к обсуждению «оптимизационных процессов» родителей? И что это вообще за «закрытая открытость» — так называют теперь в соцсетях административные упражнения на ниве школьного образования.

Реформа по умолчанию

Руководитель Департамента образования города Москвы Исаак Калина, по словам экспертов, человек умный. Ни одного интервью в массовой прессе. Было одно — в журнале «Директор школы», для своих. Но без всяких извещений о старте очередной реформы. И ни в одном документе правительства Москвы нет ни слова о слиянии школ. Более того, слово «оптимизация» вообще ни разу не употребляется. Так что же это за спецоперация на живых людях?

Все началось с постановления правительства Москвы N 86 ПП от 22 марта 2011 года «О проведении пилотного проекта по развитию общего образования в городе Москве». Что за пилотный проект? В чем суть? Для чего и зачем? Ничего не понятно. Только перечислены номера школ и детских садов, которые участвуют в этом проекте. Любопытна первая фраза этого постановления: «В целях поддержки инициативы руководителей государственных образовательных учреждений города Москвы по развитию общего образования правительство Москвы постановляет...» То есть как бы сами директора школ это все затеяли? Чтобы одних уволили, а другим снизили зарплату?

У экспертов нет единого мнения по оптимизации московского образования. Одни не принимают в принципе, говорят, все это не нужно, у нас есть замечательные школы, чего еще надо? Другие обращают внимание на частности: зачем убрали методистов из детских садов, они вели большую работу с родителями, а теперь это некому делать.

Алексей Гусев, руководитель рабочей группы «Образование и культура как основы национальной идентичности» регионального штаба «Общероссийского народного фронта» в Москве и ответственный секретарь Национальной родительской ассоциации, в январе 2015 года подготовил доклад «О состоянии и перспективах развития образования в городе Москве». Главная идея доклада: никто не объяснил суть изменений в образовании, все проходит внезапно, без учета мнения москвичей и экспертной оценки возможных последствий. На словах Алексей Гусев сравнивает 86-е постановление с «внезапным началом войны против образования». Но ни доклад, ни резкости в дискуссиях руководство ДОГМ не прошибают — там действуют по принципу «молчим и делаем».

Ни в одном документе правительства Москвы нет ни слова о слиянии школ. Более того, слово «оптимизация» вообще ни разу не употребляется. Так что же это за спецоперация?

Деньги и качество

Один из главных аргументов в пользу оптимизации, проведенной в Москве,— изменение принципа финансирования школ. Москва, имеющая значительные финансовые ресурсы, дала департаменту образования карт-бланш. До сих пор обычные (не лучшие) школы получали 63 тысячи рублей в год на ученика (нормативно-подушевое финансирование). Гимназии получали больше, лицеи — еще больше, около 123 тысяч рублей, не считая дополнительных субсидий за победы на олимпиадах и высокие баллы ЕГЭ. Новая система финансирования предполагала, что школы, включившиеся в «пилотный проект» (помните, постановление N 86), получали по 123 тысячи рублей на ученика. Именно все школы — и лучшие, и не лучшие. На первый взгляд — воплощенная в жизнь социальная справедливость. Или как минимум разумная политика. Чего же желать еще?

Да немногого, в принципе, но весьма существенного — реального повышения уровня образования.

В упомянутом уже постановлении московского правительства N 86 одной из главных целей обозначено «повышение качества образования». «Огонек» попросил ДОГМ рассказать о результатах проведенной оптимизации. На один из вопросов («Улучшилось ли качество образования в Москве в целом?») мы получили такой ответ:

«Доля набравших 190 и более баллов по трем предметам (речь о ЕГЭ.— „О“) увеличилась с 2010/2011 учебного года с 34,7 до 53 процентов». Тут надо пояснить: 190 баллов по трем предметам — это примерно по 63 балла по одному, то есть чуть больше тройки. То есть половина (что следует из ответов ДОГМ) выпускников столичных школ — твердые троечники! Высокий результат.

Далее, ответили нам (полностью ответы департамента в рубрике «Дословно»): «Участвовать и побеждать в олимпиаде сегодня можно, обучаясь в любой школе (с 2012 года школьный этап проводится во всех московских школах). Количество школ, подготовивших победителей и призеров городского этапа Всероссийской олимпиады школьников, в 2016 году составило 624 школы (почти 100 процентов всех школ города). Для сравнения: в 2010 году их было 25 процентов».

Московские учителя математики, словно в ответ на эту казуистику, сочинили задачку: «Начальники города Глупова борются за повышение доли школ, ученики которых становились призерами и победителями олимпиад. В городе было 100 школ. Школы, ученики которых были победителями и призерами Всероссийской олимпиады, составляли весной 3 процента. Летом в городе „укрупнили“ школы, и теперь школ стало 20. Снова вычислили, в каком проценте школ были те же ученики, ставшие весной победителями или призерами Всероссийской олимпиады. Какой ответ мог получиться?»

Для любого эксперта очевидно: олимпийские победы — отговорка, придуманная для красивой отчетности. Когда ни учитель, ни школа не знают, как повысить качество обучения, когда учитель научить не может, отчего и растут ряды репетиторов, школа рапортует — а вот, пожалуйста, у нас олимпийцы. Для школы это важно: если ученик занимает призовое место на олимпиаде (чьими стараниями — неизвестно), то школа получает дополнительное финансирование. Поэтому и олимпиад сейчас — не сосчитать. А в этом году в школах даже стали проводить... платные (!) олимпиады.

Но кто бы объяснил, каким образом участие детей в олимпиаде свидетельствует о качестве образования? Ведь в городском этапе выступают один-два ученика от школы. И разве школа учит детей для того, чтобы они побеждали в олимпиадах? Но Москва приравняла к качеству обучения именно это — участие в олимпиадах. И только ответы на социологические опросы «Как вы оцениваете качество российского школьного образования?» (12 процентов респондентов — как хорошее, 32 процента — плохое и 44 процента — среднее, опрос ФОМ, 2016 год) показывают — может, в вопросах методологии наши люди не сильны, но хорошее от плохого отличить в состоянии. По данным международных исследований PISA (исследование проводится раз в три года), последние три цикла наши школьники занимают места между 34-м и 40-м — сползание вниз пришлось аккурат на время стартовавшей школьной оптимизации. А вот в 2006-м, например, мы были на 27-м месте.

И нынешние реалии печальны: на самом деле уже не существует многих московских школ, которые занимают верхние строчки рейтинга лучших (см. «Огонек» N 49 за 2016 год). Как не осталось и «плохих» школ, одним росчерком пера скрывшихся в тени более успешных. Что же осталось? Бренды. А бренды, как утверждают маркетологи, это не предприятия, не торговые марки и даже не продукты. Это всего лишь некие схемы в головах потребителей, которые позволяют продавцам извлекать дополнительную прибыль при грамотно выстроенной рекламной стратегии. Сейчас новые директора «оптимизированных» школ на курсах повышения квалификации изучают именно маркетинг. А одна из тем курса — «Управление брендами»...

 

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий